Надежда Николаевна собирала косметичку в дорогу с особой тщательностью, но в поезде происходит чудо — косметичка становится источником неожиданных событий и приключений. Что скрывается на дне волшебной сумочки и какие тайны она откроет пассажирам?
– Так оно и есть, паразит, – вставила Мария Никитична. – Окромя вреда, от тебя никакой пользы! От Жульки, дворняжки нашей, и то пользы больше, я уже не говорю про корову.
– Не отвлекайтесь! – представитель закона прервал этот обмен мнениями. – У нас, граждане, не базар, а официальный допрос. Когда твоя очередь, Никитична, дойдет, тогда и скажешь. Насчет часов что дальше было?
– Я ей стал возражать, что за грибами ходил. Она мне – где же эти грибы? А я ей достал из кармана подосиновик, который там поблизости нашел, а вместе с ним по случайности часики эти выпали. А она, Мария то есть, у меня их сразу рык… рак… реквизировала!
– И правильно сделала! – снова вмешалась Мария Никитична. – Он бы их в этот же день и пропил.
– Реквизировала, значит, – продолжил дядя Паша. – И припрятала. Хорошо припрятала – я их целый год искал, только сегодня нашел!
– Козел, – сухо добавила Марья Никитична.
– Вот видишь, Васильич, какая она грубая женщина, – печально вздохнул дядя Паша.
– Я все вижу! – заверил служитель закона, но уже скорее для острастки. – А часы эти забираю как вещественное доказательство.
Дядя Паша и его многострадальная жена проводили часики одинаковыми грустными взглядами.
Из дома Надежда вышла вместе с Иваном Васильевичем и тут же приступила к расспросам.
– А что, Васильич, не помнишь имя той погибшей?
– Почему не помню? – покосился на нее полицейский. – У меня пока что склероза нет. Вера Дроздова ее звали. И на часах тоже написано «Вере от Кирилла». От мужа, стало быть.
– А ее личность точно была установлена? Вы же говорили, что она здорово обгорела, как головешка!
– Муж ведь опознал. Опять же часы у нее на руке были, вот эти самые.
– Но часы-то только теперь обнаружились! А как ее муж опознал, если она совсем обгорела?
– Это уж я точно не помню, только опознал, на то он и муж. Вот, извиняюсь, если с тобой что случится, тебя тоже муж опознает.
– Не дай бог. – Надежда зябко передернула плечами. – А вскрытия не было?
– Зачем вскрытие? – Васильич снова удивленно покосился на Надежду Николаевну. – А что ты все спрашиваешь-то? Чего интересуешься? Дело давнее, год уж с тех пор прошел.
– Да, действительно, что это я? – пробормотала Надежда. – Какое мне дело до этой женщины?
– Разбилась какая-то наркоманка, – продолжал Иван Васильевич, – нашла место. Не могла где-нибудь в другом районе, подальше от нас…
– Что? – спохватилась Надежда Николаевна.
