Мужчина, сходящийся по чертам с моей сестрой, казался холодным и неуловимым. Но его мраченный тон говорил об отсутствии реального интереса к моим словам. Я остановилась, встречая пристальный взгляд мужа моей погибшей сестры, надеясь увидеть в нем ответы на многочисленные вопросы. Его реакция подтвердила мою гипотезу: она была яростной и твердой....
А о безумии дяди твоего отца мы тоже узнали от него. Ты сама рассказывала, что отец никогда об этом не упоминал. И твоя мама была не в курсе.
Я покачала головой:
— Это не поможет. Вадим проверил слова крёстного, они подтвердились.
— Я знаю. Все эти дни я сам их проверял. И выяснил, что дядя действительно болел. И застрелился. Но было кое-что, о чём Николай промолчал. Вернее, не промолчал, а утаил. И это кое-что полностью меняет для нас значение тех событий.
— Что же это?
— Дело в том, что дядя был не родным ребёнком, а приёмным.
Смысл этих слов не сразу дошёл до меня. Я стояла, всё также безучастно глядя на него. Тогда Алексей взял меня за плечи и легко встряхнул.
— Ты понимаешь, что это значит? В твоей семье и в твоей крови нет генов безумия. Ничего похожего! Поэтому отец не рассказал вам об этой грустной семейной тайне. Она не имела для вас значения. Я уверен, Николай прекрасно знал об этом и сознательно исказил истину. Скорее всего, именно эта информация и помогла ему быстро придумать для меня историю о девочке-сиротке.
Когда правда постепенно добралась до моего сознания, сначала я почувствовала не облегчение, а страшное опустошение. Застонала и упёрлась лбом в грудь Алексея. Он обхватил меня за плечи. Опустился на землю, посадил к себе на колени и испуганно спросил:
— Тебе плохо? Пожалуйста, скажи мне, что с тобой?
Я молчала, лишь плечи тряслись от сдерживаемых рыданий. Алексей гладил мои волосы, спину, целовал глаза и щёки и просил успокоиться. А потом просто крепко прижал к себе и ждал, пока я выпущу накопившиеся эмоции.
Наконец я справилась с ними и подняла голову. Улыбнулась, обняла его за шею и прошептала:
— Ну вот, теперь вряд ли кто-нибудь оторвёт меня от тебя.
А он нервно засмеялся."
"— Дурочка! Да я больше не оставлю тебе ни одного шанса уйти от меня. Хватит! У меня душа не железная. Теперь любую, даже самую маленькую проблему, мы будем обсуждать вместе, слышишь? И ты всегда будешь спрашивать, что я об этом думаю. А не решать за меня, как мне будет лучше! Обещаешь?
— А ты тоже будешь рассказывать обо всех своих проблемах?
— Конечно! Вот прямо сейчас и начну.
— Думаю, что это просто ужасно! Давай завтра начнём искать дом.
Алексей не дал мне договорить, его нетерпеливые руки уже стягивали с меня футболку. Я, смеясь, успокаивала его.
