Очаровательная Мария чувствовала себя марией кошки во владениях непостижимого дьявола. Кожа ее покрывалась мурашками от его прикосновений, а мысли путались в тумане страсти и проклятия. Ее губы были подчинены чудовищному желанию, когда он, наклонясь к ней, словно загипнотизировал ее разум....
Пауза, когда кареглазая затянула с ответом, чуть не вызвала у меня остановку сердца. Хотя, ответь она отказом, то оно и так бы перестало биться, разрываясь на части.
Пребывал на седьмом небе от счастья, целуя нежные губы и прижимая к себе податливое тело своей пары. Она дала свое согласие! Она только моя!
Священник деликатно кашлянул, когда поцелуй затянулся и перешел все рамки допустимого, так как моя рука спустилась чуть ниже талии Халисы, сжимая манящую ягодицу.
Тут же отдернув ладонь, оторвался от желанных губ, замечая смущение в глазах любимой.
— Вы должны обменяться друг с другом подарками, в знак заключения брака, — произнес священник, вызывая замешательство на лице у кареглазой.
— Это кольцо принадлежало моей матушке, — произнес я, ругая себя всеми бранными словами, что не просветил свою супругу о данном моменте брачной церемонии. — Она сказала, чтобы я отдал его той, кого полюблю всем сердцем…
Подцепил пальчик любимой и осторожно надел его, отмечая, что колечко идеально село.
— Святой отец, — повернулся я к священнослужителю, — Халиса не знала, что нужно что-то дарить…
— Нет-нет, Алерон, — произнесла она, — ничего страшного.
Священник хитро улыбнулся, а я замер, смотря на то, как моя девочка потянулась к своей шее, вытаскивая пальчиками тоненькую цепочку с небольшой подвеской.
— Это мой талисман. Родители подарили мне его на совершеннолетие… на счастье, — тише закончила она."
"От меня не укрылась грусть на лице любимой.
Наклонив голову, позволил надеть на себя цепочку, которую всегда буду беречь.
— С этой минуты вы являетесь супругами. Цените друг друга. Верьте друг другу и всегда прислушивайтесь к желаниям и просьбам. Семья — это хрупкий цветок, который нужно оберегать. Счастья вам, дети!
Старец махнул руками, и в нашу сторону полетели лепестки волчьей агайи. Именно ей осыпали молодоженов в первые минуты заключения брака.
— Ну что, можно поздравить или она тебе отказала? — налетел на нас Энекин, стоило только выйти из старой церквушки.
Захотелось треснуть ему. Ну что за балаболка?!
— Аахах, да я шучу, брат! Сестра, — обратился Энекин к Халисе, которая недобро прищурилась, наблюдая веселье моего заместителя, — безумно рад, что ты теперь член нашей семьи. Поздравляю!
Последнее слово сработало словно спусковой механизм.
