Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
Шеф гладит себя по гладкой голове, уже не скрывая довольной улыбки. Сколько с ним работаю не могу понять, сколько ему лет. Не то сорок, не то полтинник уже. В принципе этот факт не так уж и важен. Херня все, главное, что в целом он жестокий авантюрист, который не вписывается в современную матрицу реалий. Крепкий мужик, выдержанный, выносливый.
Но на такого глянешь в толпе и тут же забудешь. Смазанная внешность. Выдают только глаза. Но зацепка работает только в том случае, если состоится беседа. При сосредоточении внимания можно заметить острые крючки, которые прямо в душу забираются.
— Я.
— Знаешь, что тебе светит за выполненное задание?
— Нет пока.
— Душевное признание тебе светит, Гюрза, — ржет, как конь. — Молодец, Макс. Моя школа.
— Что тоже хорошо, — подхватываю тон шефа. — Я пойду, Михал Иваныч?
С лисьим прищуром смотрит и кивает. Махнув рукой на прощание, закрываю за собой дверь. Надо быстро помыться на базе, потом в аэропорт. Поспать бы, да некогда. Подремлю в самолете.
Попрощавшись с парнями, быстро сваливаю. Отпуск на самом деле может очень скоро прерваться, такое бывает часто. Но и продлить его могут тоже без согласования. Хорошо то, что на зарплате этот факт никак не отражается. Хотя недостатка в деньгах вроде нет. Я и сейчас сваливаю с ощутимым счетом на карте. Короче, надо спешить.
В самолете уснуть не удается. Рядом со мной девушка с орущим ребенком.
Что за…
Его мать утомленно прикрыла глаза, а пацан, пуская слюни, цепко ухватывается за циферблат. Мальчишке год, не больше. Я ни хера не понимаю в детях, но, наблюдая за ним, в душе внезапно теплеет. Смешной он. Лупоглазый и вихрастый. Жаль только, что в моей жизни таких не будет.
— Б-п-п-ффф! — со свистом вылетает.
У меня не было опыта общения с такими маленькими. В принципе, нет ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестер. Я круглый сирота. Но дело не в этом. Завороженно смотрю, как высыхают слезы на лице дитя. Он так сильно интересуется часами, что вынужден аккуратно снять и отдать на растерзание.
Пара минут и котлы в слюнях, соплях и все такое. Очнувшись, мать извиняется. Через пару минут возвращает мне вытертый насухо брегет.
