Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
Ты думаешь, не замечал, как смотрит на тебя, а? Как шел туда, куда ты? То блядь на кухню припрется, то на крыльцо, типа покурить, когда там одна стояла, — ледяной смешок падает и разбивается в ногах. — Он ждал. Он это умеет, как никто. И дождался сука.
Я хочу пропасть, исчезнуть и раствориться. Мой мир рухнул. Голова начинает трещать и гудеть. Плохо, очень плохо. Едва вздохнув, проваливаюсь в спасительную темноту.
21
— Максим, твоя рука восстановилась, — молоденькая, но очень талантливая доктор деловито ощупывает плечо.
Мне, блядь, кажется или она трогает уж как-то очень погранично? Возвращаю взгляд на нее, пытаюсь выхватить. Точно. И под белым халатом почти ничего. Белье одно светится. Не то, что я раньше не замечал, но сегодня особенно маякнуло навязчивой заботой.
— Да, мне намного лучше, — отстраненно улыбаюсь.
Чтобы не обидеть, медленно встаю и натягиваю больничную робу. Плечо правда намного лучше работает. Все как на собаке зажило. У меня всегда так. Чем больше повреждения, тем скорее срастаюсь.
— Когда выписка, Наташ? — в свою улыбку все блядское очарование вкладываю. — Залежался у вас.
Наташа далеко не дура. Она понимает, что отшил, но держится достойно. Перебирает бумаги и молчит. Я жду вердикт. Если завредничает, отсыхать еще придется не сопротивляясь. Такие правила.
Постукиваю пальцами по коленке, но нервяк долбит. Мне уехать бы. Впереди больняк и отпуск рисуется в самых радужных перспективах. Лысый уже приезжал, сказал, что могу рассчитывать на пару месяцев.
— Макс, — откладывает Наташа очки в тонкой золотой оправе в сторону. — Ты, конечно, здоров, но я бы еще продлила реабилитацию на неделю. Нужно понаблюдать.
— Какая неделя? — теряю ангельское терпение. — Я здоров как лошадь. Могу штангу поднять три подхода, — вру, конечно. — Все работает, как швейцарские часы. Сколько мне еще париться тут?
— Максим!
— Перегнул, согласен, — киваю, но от своего не отступаю.
Я надеюсь, что она это сделает, но сейчас мое состояние просто тряска. Готов сам собраться и свалить без разрешения. Мне нужно уехать чем быстрее, тем лучше.
— Скажи мне, — Наташа кладет руки на стол и опирается на них грудью. Соблазнительные полушария выпирают, натягивая без того тонкую ткань. Но теперь меня это совершенно не трогает, вроде как отметил факт и все. А раньше прямо на столе ее заваливал, не дожидаясь никаких вердиктов.
