Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
Извини.
Ничего себе полежал в больнице. В последнюю очередь ждал выяснения псевдо-отношений. Весь срок ни намека, а на выписке сюрприз. Не то, что это трогает сильно, но сейчас я сторонних баб воспринимаю сложно. Все прошлое кажется странным и ненужным. Я не хочу ничего ворошить.
— Ты прав.
Она молча закрывает документы.
— Спасибо.
— Макс, — догоняет у двери голос Наташи. — Я желаю тебе счастья, — пожелание звучит словно проклятие.
Киваю и выхожу.
Это мне что каждая баба при встрече будет так предъявлять? На хера? Искренне не догоняю, зачем устраивать говнотерки на ровном месте.
Из госпиталя выхожу с собранным рюкзаком. Жду, когда Лось пригонит мою тачку. Морозно уже. Жадно вдыхаю воздух после теплого больничного. Пьяно немного. Больше закорачивает от того, что скоро увижу Нику. Девочка моя. Нежная и хрупкая. Маленькая. На руках затаскаю!
Меня даже не сильно Кир заботит. По словам Булата понял, что несильно там ему что-то удалось. Значит, моя она. По-любому моя.
Первая тяга ведет в сторону. Завязать бы, но не могу. Очухавшись, затягиваюсь повторно и с удовольствием дым выдыхаю. Наблюдаю, как он клубится в холодном воздухе. Кайф. Впереди пара месяцев отдыха от сволочного бытия. Заберу малышку и махнем с ней на белые пески. Будем пить коктейли, опустив ноги в соленую бирюзовую воду.
Одно воспоминание о ней и члену тесно становится. Я пиздец как соскучился. Просто труба. Дожал ее, добился, застолбил. Пометил собой, как гребаный маньяк кончал в нее в надежде, что забеременеет.
Но вашу ж мать!
Она же тоже ко мне далеко небезразлична. Чувствую это, кожей ощущаю. Я люблю ее. До умопомрачения. До ебучих щипучих никогда неведомых мне слез люблю. Вмазался на всю оставшуюся жизнь. Иногда так трясти начинает, когда вспоминаю о девочке своей, что страшно становится.
Весь мир раком поставлю, только бы ей хорошо было. Она моя. Изначально была моей. С того самого момента, как Киру ее показал, а этот сука увел.
Взглядом выхватываю пятнистый хаммер, осторожно въезжающий на территорию. Он еле ползет к подъезду, где останавливаются скорые. Присматриваюсь. В душе шевелятся нехорошие предчувствия. Схожу на две ступеньки ниже и спускаю с плеча рюкзак.
Дверь открывается. При полной сбруе с автоматами наперевес идет наш следователь.
