Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
— Почему ты отказался от секса со мной? Тебя что-то перестало устраивать? Фигура? Техника? Это просто секс, Макс. Так почему?
Выдыхаю и упираюсь взглядом в стену. Что ей сказать? Что никого, кроме Ники не вижу больше в своей постели? Что готов дрочить, только бы других не касаться? Не поганить воспоминания о ней. Что сказать Наташе?
Я уже до хера времени на сухпае, но в голову не приходило окунуться во что-то. Не хочу никого. Только Нику. Все. И как объяснить это Наташке, которая знает обо мне только то, что я трахал все, что движется на протяжении долгого времени.
— Наверное, ранение на потенцию повлияло. Не охота мне. Не тянет.
— Что? — усмехается она. — Ты чего городишь, Макс? Твоя утренняя эрекция говорила об обратном.
— Подглядывала, что ли?
— Много чести, Тайпанов! — кривится уязвленно. — Случайно увидела.
Ну да. Конечно. Так оно и было. В карточку уролога заглянула и по свежаку определила, что все в норме. Любопытная.
— Ну вот так, — развожу руками в стороны.
— У тебя кто-то есть?
А вот этого не нужно. Не на приеме у душеведа сижу. Личное рассказывать никому не обязан. На хрен такое. В сердце лезть не надо, там и так ноет и болит. Ненавижу, когда нарушают границы. Просто отторжение лютое по всем фронтам вибрирует.
— Вроде мы с тобой не в тех отношениях, чтобы я выворачивался наружу, — прищуриваюсь, как от яркого солнца. — Зачем тебе это, а, Наташ?
— Да, ты прав, — не моргая, шпарит. Но в глазах собачья тоска семафорит не на шутку.
— Нет. Извини. Не заинтересован.
— Ну и кобель ты, Макс, — не выдерживает она и вскакивает, резко отодвигая стул. — Я ж тебя ждала. Или ты ко мне в перерывах между командировками просто так приезжал? Просто потрахаться и подлечиться? Все?
Горечью ее слов обливает с ног до головы. Было дело. Ни к чему необязывающий перепих устраивал всех. Но если с моей стороны это была чисто физиология, то с ее нечто большее получается.
— А я что-то обещал тебе, Наташ? — осторожно спрашиваю.
Не хочу быть последним скотом. И ее унижать своим отказом тоже не хочу. Нужно по-человечески выяснить. Сентиментальная сопливость — последствия ранения, наверное."
"Она плачет, что ли?
— Наташ, остановись, — прижимаю голосом. — Я повторяю, тебя все устраивало. Ты сама говорила. Так что теперь? Я ничего тебе не должен, и ты мне тоже не должна.
