Король уже был осведомлен об их скором прибытии. Шиноны Джона Мэйтланда обо всем доложили канцлеру, а тот поспешил уведомить Джеймса. Граф Брок-Кэрнский и его жена посетили Хэрмитейдж. Джеймс пришел в ярость, которую еще больше разжег Мэйтланд.
— Я неоднократно предупреждал ваше величество о происках эрлов, — скорбно произнес он. — У меня давно были сомнения насчет Гордонов, особенно Хантли, а Брок-Кэрн — родственник Ботвелла. И кто знает, какие интриги они там наплели.
— Они так надменны, — горько пожаловался король. — Они травили мою мать, моего деда и моего прадеда. Не было ни одного Джеймса Стюарта, которому они бы не докучали.
Они всегда затевали смуту, когда их не устраивало, как идут дела! Вот что, Мэйтланд, я не хочу повторения всего этого, вы слышите? Я не хочу повторения!
— Вам стоит только приказать, ваше величество, — ровным голосом ответил Мэйтланд. — Вы знаете, что можете полностью доверять мне. Я сделаю для вас и для Шотландии все возможное и невозможное.
— Возьмите Брок-Кэрна под стражу, как только он появится в Эдинбурге, — приказал король.
— Джемми! Ты не можешь этого сделать, — вмешалась королева. — У тебя нет никаких причин арестовывать Александра Гордона. Что он сделал такого?
— Он провел последнюю неделю с Ботвеллом, Анна. Ни один верноподданный шотландец никогда не должен иметь никаких дел с Фрэнсисом. Разве я не объявил его вне закона?
— Джемми, лорд Гордон вернулся из Англии с женой, которая, как ты знаешь, была потеряна для него на целых два года. Девочка перенесла тяжелое и утомительное путешествие. Я так понимаю, лорд Гордон остановился там, чтобы его жена могла отдохнуть. Это ведь возможно, не так ли?
Джеймс любил свою королеву. Анна Датская была хорошенькой блондинкой с абсолютно пустой головкой, у нее не было ничего общего со своим супругом, кроме страсти к охоте. Однако она располагала большим запасом здравого смысла, который время от времени и проявляла. Она также подпала, как и почти каждая женщина при шотландском дворе, под обаяние Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна и постоянно защищала его, к великому неудовольствию Мэйтланда.
Джеймс любил свою жену, и она иногда могла повлиять на него — У графини Брок-Кэрнской было достаточно времени, чтобы отдохнуть у своей матери, — хмыкнул он.
— Нет, Джемми, она пробыла дома недолго, — ответила королева — Вы необычайно хорошо информированы, мадам, — лукаво заметил канцлер.
— Да, господин Мэйтланд, я хорошо информирована, — быстро ответила королева.
