Все мастурбировали в чашку, а новички должны были ее выпить. Он попросил добавки.
Фэрроу зашипела.
— Это не смешно. Это отвратительно.
— Это смешно с двух точек зрения. Во-первых, то, что Олли такой показной декадент. А во-вторых, что у него на самом деле две ученые степени.
Он уехал в Англию, чтобы получить степень магистра, потому что хотел в течение двух лет проводить побочные исследования европейских перегибов.
Другими словами, он хотел иметь больше свободы действий, чтобы трахаться без лишних хлопот, связанных с притворством, чтобы удержаться на работе.
Те крохи жалости, на которые я был способен, я приберег для будущих отпрысков Оливера фон Бисмарка. Миссией его жизни было заселение мира. Однажды его дети и внуки проснутся и поймут, что их семейное древо — это венок.
— Если тебе приходится объяснять шутку, она не смешная. — Она строго посмотрела на меня, копируя мои слова. — Дальше.
У меня вырвался рваный вздох. Неудивительно, что комики всегда были подавлены. Юмор выматывал меня.
— Однажды я съел пакет апельсинов и пострадал от последствий.
— Опять гадость. Не смешно.
Я впадал в отчаяние, что одновременно приводило меня в ярость и возбуждало. Никогда в жизни я ни в чем не отчаивался.
— Моя тетя прятала все свои сумки от мужа в багажнике своего G-Wagon. Однажды она оставила ключ в замке зажигания, и кто-то угнал машину. Но они не знали, что наткнулись на золотую жилу дизайнерских сумок стоимостью более миллиона долларов, и выбросили их на обочину. Полицейские нашли сумки и вернули их ей.
Рот Фэрроу дернулся, но она не засмеялась.
— Да ладно, — фыркнул я. — Ты чуть не рассмеялась.
— Я также чуть не кончила, когда в семнадцать лет занималась сексом с Пак Ву Бином на крыше небоскреба его отца. Но не кончила. Почти — это главное слово, Зак.
Я не знал, кто такой Пак Ву Бин.
Я просто знал, что он ходячий мертвец.
— Смейся. — Приказ прозвучал придушенным шепотом.
— Заставь меня, — прохрипела она, выпячивая грудь так, что она почти касалась моего частично обнаженного торса.
У меня не было выбора."
"Пришлось пустить в ход большие пушки.
Вздохнув, я повернулся к ящику, открыл его, пролистал несколько фотоальбомов и вытащил нужный. Я вынул фотографию из ящика и вернулся к Фэрроу.
Протянув ей фотографию, я покрутил ее за кончик, как будто она вызывала у меня отвращение (так оно и было). Она осторожно взяла его за край, стараясь не касаться меня.
— Я проиграл пари только один раз. — Я застегнул последнюю пуговицу на рубашке, прочистив горло. — Оливер и Ромео заставили меня одеться в латекс с ног до головы.
Розовый латекс.
Мои глаза впились в ее лицо.
— Боже, Зак. — Ее губы расплылись в самой большой улыбке, которую я когда-либо видел. — Штаны без задницы.