— Сувенир после получения Олли высшего образования. Он вернулся из Европы с убеждением, что брюки — это заговор против задниц повсюду.
Из ее уст полился смех. Он ударил меня прямо в грудь. Снова. Как укол адреналина прямо в сердце.
Я почувствовал, как оно работает. Бьется. Перекачивает кровь. Бьется о мою грудину.
Черт, это вызывало привыкание.
Она вызывала привыкание.
Ее смех утих, и она уставилась на меня из-под длинных ресниц.
— Счастлив?
— Настолько, насколько это возможно, — признал я. — Дело в том…
Я поднял руку и большим пальцем смахнул прядь волос с ее глаза. Волосы — это мертвые клетки. Не плоть. Мне легче с ними справиться.
И все же мы оба перестали дышать.
Наши взгляды столкнулись. Держались. Поддались неослабевающему трансу.
— Теперь ты моя, Фэрроу. Защищать, развращать, губить. Я никому не позволю обращаться с тобой плохо. И уж тем более Бретту.
Она с трудом сглотнула.
— Что ты хочешь взамен?
Все, подумал я. Я хочу получить все, что ты можешь дать, и даже больше. Каждый дюйм тебя. Каждая улыбка. Каждый смех. Каждый вздох. Каждое прикосновение.
Впервые в жизни я жаждал не просто существовать.
Я хотел по-настоящему почувствовать себя.
Я проигнорировал ее вопрос.
— Ты должна переехать сюда. Забудь о том, чтобы оставаться в своем доме и защищать дело. Под моей охраной у тебя будет все. Дом. Компания. Памятные вещи — кроме кулона. Если хочешь, я сошью для тебя красивое пальто из кожи Веры и твоих сводных сестер.
Ее груди вздымались и опускались, полные и чувствительные, просящие прикосновения. Вершины сосков проступали сквозь дешевую ткань.
— Нет, спасибо.
— Если понадобится, я выкуплю у нее дом, — уточнил я.
— Я понимаю, Зак. Ты бросаешь деньги на проблемы, и они исчезают. Я не одна из них. Купить мою привязанность не получится. Тебе придется ее заслужить.
Мне захотелось рассмеяться.
Я столько всего заработал за столь короткий срок своей жизни. Из всех испытаний, несомненно, это было то, с которым я был полностью готов справиться.
— Мне очень жаль. — Я провел большим пальцем по ее щеке, стирая каплю крови Бретта. Ее глаза заблестели, когда наша кожа соприкоснулась. У меня по позвоночнику пробежала дрожь — непроизвольная реакция, как при звуке вилки, которой проводят по тарелке. — Это правда.
— За что? — Она едва дышала.
— За то, что втянул тебя в свой личный ад. — Я провел большим пальцем по ее щеке. — Ты собираешься исправить меня, Фэрроу… Чтобы я мог стать чьим-то другим.
26
ФЭРРОУ
Я вывернулась из объятий Зака и быстрым шагом вышла из его шкафа, словно моя задница горела.