Я понятия не имела, куда мы едем, и начинала понимать, что это неважно.
Рано или поздно из воздуха появится лимузин, который доставит нас в бутик-аэропорт, откуда мы улетим домой на роскошном самолете, похожем на манхэттенскую холостяцкую берлогу.
Такова была реальность Даллас Косты, самой очарованной девушки во всей Америке.
— Он хочет меня, — призналась я, чувствуя, как горло сжимает невидимый клубок беспокойства. — Но еще больше он хочет угодить своей матери. Здесь нет выбора.
Но у него есть сердце и душа, и это меня пугало.
Я не сказала своей лучшей подруге, почему Закари Сан был так очарован мной.
Что что-то сделало его язычником, боящимся людей.
Что я — его единственный шанс на спасение, хотя я понятия не имела, что сделало его таким.
— А если бы он хотел тебя больше, чем угодить матери? — Ари обхватила меня за локоть. — Что бы ты сделала?
Мы остановились на пешеходном переходе, к нам присоединились Даллас и Фрэнки. Я тяжело сглотнула. Я уже некоторое время избегала задавать себе этот вопрос.
Наконец я сказала:
— Если я позволю себе надеяться, я позволю себе сломаться. А у меня никогда не было такой привилегии.
Перед нами проехал лимузин, дважды припарковался и остановился у наших ног. Водитель выскользнул и открыл перед нами дверь.
Я проскользнула внутрь, зная, что не сказала Ари всей правды.
Потому что часть меня уже раскололась.
И с каждым днем Зак все больше распахивал эту трещину.
46
ФЭРРОУ
В моем подвыпившем состоянии усадьба Сан напоминала пряничный домик.
Снег на подоконниках вихрился, словно густая глазурь. Я покачивалась взад-вперед на каблуках Даллас и вздрогнула, когда за мной захлопнулась дверь лимузина.
Глупая пластмассовая диадема слетела с моей головы. Я нагнулась, чтобы поднять ее, и тут же споткнулась, когда Натали выскочила из лимузина, прижимая к груди папки.
— О. — Ее губы изогнулись. — Ты вернулась.
Как всегда, она выглядела безупречно собранной и безумно несчастной.
Я вернула диадему на голову и перекинула через плечо сумку, которую мне подарила Даллас.
— Похоже, ты разочарована.
Натали не давала мне покоя с первой смены. Обычно я не обращала на это внимания, даже когда она случайно и привычно проливала свои напитки, чтобы я их убирала.
— Я разочарована. — Она повернулась, следуя за мной в дом. — До того как ты появилась, мы начали узнавать друг друга.
Я бросила рюкзак у лестницы и направилась на кухню за стаканом воды, слушая ее лишь наполовину.
Она тенью следовала за мной, неловко наступая на пятки.
— У нас что-то получалось, пока ты не спутала его со своим… своим…
Она втянула воздух, окинув меня взглядом, пытаясь понять, что Зак во мне нашел.
Ух ты. Дежавю.