В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Хорошо бы Татьяну встретить, только жалко девку. Жить у нее — опозорить совсем. Скажут потом, что ее жених бросил. Нужен другой вариант. Квартиру снять, комнату, так снова прибежит участковый и потребует прописку или временную регистрацию. В принципе можно и так, только не доводить до привода в милицию и штрафа за нарушение порядка проживания…»
— Слышь, землячок! — весело обратился к нему молодой парень в клетчатом картузе и полосатой тенниске. — С тобой за столик можно присесть?
— Валяй, — лениво кивнул Ивлиев, — причаливай!
— Морячок, что ли? — спросил парень, грохнув на стол две кружки пива.
— Что? — Василий наконец отвлекся от своих размышлений и посмотрел на незнакомца.
Симпатичное лицо, веселые серые глаза, но что-то в нем настораживало, портило общий положительный образ. Парень стоял, оперев локти о стол, и дербанил воблу, скосив глаза к носу. На пальцах наколки в виде перстней. Насколько Ивлиев разбирался в лагерной символике, этот весельчак отсидел пять лет и был вором."
"— Морячок, говоришь? — усмехнулся он.
— Красиво! — с уважением произнес парень, посасывая рыбу и отхлебывая холодного пива. — Только порожняка много. Сразу видно, что моря ты не нюхал.
— Да ладно? — удивился Ивлиев.
— А то! — снова засмеялся парень. — По волнам нестись нельзя, по волнам корабль, как дельфин, ныряет.
— Знаток, — улыбнулся Василий. — Плавал, что ли?
— Так я ж на море вырос. Бывало, что и в море ходил с рыбаками. А один раз даже на греческом судне удрать хотел в теплые страны. Поймали. — Парень вытер руку о штаны и протянул ладонь Ивлиеву: — Жорка! Одессит!
— Василий, — ответил Ивлиев, пожимая руку.
— Врешь, поди, — прищурился Жорка, снова отодрав полоску от спинки воблы и сунув ее в рот. — Взгляд у тебя цепкий. Мечтатели, те с открытым ртом сидят и глазами лупают бестолково, а ты людей знаешь.
Вдруг на улице за пределами пивного подвальчика послышался странный шум, в котором большую часть занимали звуки подъезжавших машин. Ивлиев не обратил бы на это внимания, если бы не реакция его нового знакомого.
