В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Начальника на месте не было, но зато присутствовал начальник уголовного розыска, и майор попросил позвать его.
— Слушаю, Бондаренко! — послышался в трубке знакомый голос.
— Здравствуй, Степан Иванович, это Горюнов. Что такой голос усталый?
— Здравия желаю, товарищ майор! А с чего мне бодрый голос иметь?
— Ну, ты только плакаться мне не начинай, — мрачно пошутил Горюнов. — А то ведь знаешь, как это некоторые любят? Я самый невезучий, у меня самые тяжелые условия работы…
— Когда я плакался? — хмуро осведомился Бондаренко.
— Ну вот, в голосе сразу энергия и боевой задор появились, — усмехнулся Горюнов. — Ладно, не обижайся, я никогда особенно-то не умел шутить. Я чего звоню: у вас там не появились следы бывшего сотрудника Левандовского?
— Вовремя вы, — проворчал Бондаренко. — Или по своим каналам информацию получили?
— Ты о чем, Степан Иванович?
— Сегодня ночью Левандовский был убит на окраине города при нападении на милицейский патруль.
— Что-о? — Встревоженный Горюнов платком промокнул свою обритую наголо голову.
— Конечно. Мы готовим возбуждение уголовного дела по этому факту, чтобы объединить его с предыдущим по статье «Измена Родине».
— Патрульные пострадали в этом столкновении?
— Легко ранен один милиционер.
— Так, Степан Иванович, я тебя очень прошу, одно дело делаем. Ты или сам там прикажи, или начальника своего найди. Я приеду, и мне нужно будет побеседовать с твоими героями.
— Извините, товарищ майор, всех я вам прямо сейчас обеспечить не смогу.
А когда выяснилось, что оперативная группа, выехавшая на место происшествия этой ночью, под утро нашла в развалинах еще и хорошо замаскированный склад оружия, Горюнов изменил решение и предложил встретиться сразу на месте. Через час они втроем ходили между двумя улицами, и хмурый старшина милиции с красными от бессонной ночи глазами гулким басом рассказывал о происшествии.
"— Так откуда он все-таки появился? — спросил майор, стоя у забора в той точке, откуда тот ночью заметил Левандовского.
— Общее направление — от начала вот этого дома. Между третьим и четвертым окном я его увидел.
