В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Участниками комиссии были геологи, гидрологи, строительные инженеры. И в результате всех расчетов, промеров однозначно решили, что дамба не выдержит даже малейшей просадки пород. Она просто пойдет трещинами и рухнет от напора воды. Тогда расчет показал, что давление массы воды в нескольких точках…
— Подождите, Павел Архипович! А отчет официально публиковался? Я ведь так понимаю, что он был из разряда изыскательских работ, а значит, должен был быть опубликован официально?
— Ну, он и был издан официально.
— То есть, Павел Архипович, половина города располагала сведениями о том, где у дамбы самое слабое место, и о том, что один из штреков самого верхнего горизонта проходит под землей в опасной близости от нее?
— Ну да, — немного нерешительно ответил инженер, непонимающе глядя на Ивлиева. — А к чему вы клоните, Василий Ильич?
— А клоню я к тому, уважаемый Павел Архипович, что бандиты не шахту хотят взорвать.
— Страшное дело, — ошеломленно глядя на Ивлиева, тихо ответил Белецкий. — Будет потоп. Я не берусь предсказать степень разрушения дамбы, но, думаю, той массы воды, что заперта за ней в озере, достаточно, чтобы даже частично разрушенную дамбу снести в несколько минут.
— Что грозит городу, если дамба не выдержит? — продолжал упорно задавать вопросы Василий.
— Я не знаю, не думаю, что снесет дома и улицы, хотя, безусловно, есть ветхие строения, которые пострадают. Естественно, могут погибнуть люди. Те, кто не сможет выбраться из подвальных помещений, полуподвальных.
Белецкий поднялся из-за стола и ушел в угол, к своему рабочему столу и этажерке с документацией. Он перебрал с десяток рулонов каких-то карт и схем, пока наконец не нашел то, что ему было нужно.
— Вот она.
