В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
"
"— Да понял я, понял, — с виноватым раздражением ответил Ивлиев. — Только не оборудование они хотят испортить. Там пострашнее дело. Я обнаружил около тонны взрывчатки. Еще немецкой. И не волнуйтесь, я спускался по лестнице, подъемником не пользовался. Они в разных стволах расположены. Да и высота того горизонта всего около шестидесяти метров. Попотел, конечно, но обошлось.
— Стой! — прикрикнул Горюнов. — Около тонны, говоришь? Когда они будут готовы взорвать шахту?
— Пока не знаю. Это не так просто. Да и приказа у них из зарубежного Центра пока нет.
— Коломиец в городе? — быстро спросил Горюнов.
— Да, я его видел всего пару часов назад.
— Так, что же делать? — пробормотал Горюнов. — Шахту чистить нельзя. Мы не просто спугнем их всех, мы получим неуправляемую толпу бандитов.
— Я согласен, Олег Николаевич, шахту 16-бис трогать нельзя. Надо до последнего держать их в уверенности, что они смогут реализовать задуманное.
— Так, ладно. Будем думать. У нас есть еще агентурные сведения и сведения из-за кордона. Проанализируем. Ты пока сиди и носа не высовывай.
— Не могу, Олег Николаевич, — торопливо заговорил Василий. — Надо срочно увидеться с Белецким. Хочу уточнить схемы штреков и получить его подтверждение. Уж главный инженер шахты точнее всех скажет, что будет, если в конкретном месте заложить конкретное количество взрывчатки. А другим людям к нему соваться нельзя, он может не пойти на контакт. Вы же знаете, что он пьет запоем.
— Уже, кстати, не пьет. Страшный, бледный, глаза ввалились, но не пьет. Мы ведем наблюдение за Белецким.
— Ну, тем более надо ковать железо, пока оно горячо.
— Ладно, можешь. Но больше никуда!
Ивлиев отправился к главному инженеру шахты с обычными предосторожностями. Не факт, что националистическое подполье сняло наблюдение за Белецким. И то, что оперативники Горюнова не видят бандеровских наблюдателей, ни о чем не говорит.
