В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Тем более что Кравец велел водителю остановиться и выйти покурить, не глуша двигателя. Водитель молча выполнил приказ. И когда машина остановилась, он дернул ручку ручного тормоза и выбрался под дождь. В воздухе повисло тягостное молчание. Ивлиев ждал. Его не обыскали, не отобрали оружия. Одно это уже говорило за то, что не расправу здесь готовят, а нечто иное. Кравец почти минуту рассматривал Ивлиева, затем заговорил медленно, немного даже с ленивыми интонациями в голосе:
— Видите ли, Ивлиев, борьба в Украине идет нешуточная, смертельная борьба, и в таких условиях… — Он сделал небольшую паузу и вдруг произнес слова пароля, вплетенные в этот обыденный разговор о независимости: — Каждый должен отдать родине себя без остатка, своих близких со скорбью, а врагов без жалости.
— Ну, — тоже сделав паузу, ответил отзывом, который ему дал Горюнов, Василий, — пожалеть можно только жену и мать.
— Украина каждому патриоту и жена, и мать, — произнес Кравец и уже потеплевшим взглядом посмотрел на Ивлиева.
— Брат за брата, — кивнул тот.
— Черт бы вас подрал, Ивлиев! — проворчал Коломиец, пряча в кобуру пистолет. — Вы не могли раньше пароль сказать? Столько дней уже…
— Во-первых, — пожал плечами Василий, — кто меня спрашивал? А во-вторых, моя задача здесь не вас контролировать и координировать ваши действия. Я здесь по другому делу. Но то, что вы не выполняете приказ о конспирации и запрете привлекать к себе внимание необдуманными акциями, я непременно доложу.
— Вы не понимаете, — начал было угрюмый Коломиец, но Ивлиев его бесцеремонно перебил:
— Я все понимаю. Понимаю то, что на войне приказы надо выполнять. Без этого нет дисциплины, без этого нет армии, без этого не будет и победы. Хуже, вы всех нас за собой потащите в могилу со своей местью.
— Перестань, Вадим! — вставил вдруг Кравец. — Я тебе сто раз говорил то же самое.
— А вам не терпится? — Василий изобразил злость. — Сидите и ждите. Не знаю, это не мой вопрос. И приказ вы получите скорее всего не по моему каналу, а по вашим, обычным. А почему вы спрашиваете? Опять появились проблемы с подготовкой?
Он внимательно и с интересом посмотрел в глаза двум своим собеседникам.
