В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Василий стоял, глубоко вдыхая его, потом, кряхтя и шепотом ругаясь, выбрался наверх."
"До города Ивлиев добрался, промокший до нитки. И замерзший до состояния, когда у него зуб на зуб не попадал. Думалось о сухом помещении, горячей печке, водке или стакане дымящегося чая. Ни одна забегаловка сейчас не работает, водки не дадут нигде. Ну, может, только в вокзальном буфете, но добираться туда слишком далеко. Домой, скорее домой, а оттуда позвонить Горюнову. Надо срочно сообщить майору о находке в шахте!
Эту квартиру Ивлиеву организовало управление НКВД.
Когда Василий прошел уже крайние дома в северо-западной части города, то через шум дождя он услышал звук автомобильного мотора, а потом стены домов лизнул свет фар. Он машинально оглянулся и посторонился, шагнув с проезжей части к стене дома. Черная «эмка» проскочила мимо и резко остановилась. Ивлиев готов был уже сунуть руку под ремень, где у него был пистолет, но, увидев вышедшего из машины Тараса Кравца, отказался от этой мысли.
— Вы? Здесь? — Кравец оглянулся по сторонам, придерживая воротник большого плаща так, чтобы под него не затекала дождевая вода.
— Тарас Донатович! — Ивлиев сделал удивленное и немного встревоженное лицо. — Вы так открыто разъезжаете по городу. Тем более ночью, когда возможны патрули.
— Была такая необходимость. — В голосе Кравца прозвучали нотки сильного недовольства. — А если вы боитесь патрулей, то садитесь в машину.
Учитывая дождь, состояние своего промокшего насквозь костюма и легенду, под которой его знали в подполье, в машину надо было садиться. Пришлось благодарно кивнуть головой и лезть на заднее сиденье. Там Ивлиев, конечно же, увидел Коломийца, в грязном армейском кителе и со щекой, на которой явно виднелся след угольной пыли. Водитель с массивной головой, стриженной под машинку, даже не повернулся, продолжая таращиться вперед через залитое дождем стекло.
