В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Никаких следов, никаких намеков на его причастность к исчезновению этих людей.
Вторая задача заключалась в сокрытии следов схватки. Ящики — черт с ними, кто тут помнит, в каком они были порядке? А вот кровь хорошо была видна на припорошенных горной и угольной пылью камнях. Найдя кусок старой рогожи и обломок лопаты, Василий наскреб пыли каменной породы из вагонетки и присыпал оба кровавых пятна. Теперь ничего в глаза не бросалось. Он остановился, отряхивая руки. Так, а куда эти типы шли? Зачем они спустились в шахту? И именно на этот горизонт, именно в 5-й штрек.
Пройдя к тому месту, где он напал на бандеровцев, Ивлиев стал озираться по сторонам. Ага, вот что-то стоит в углу, накрытое брезентом. Не старым трухлявым, а вполне новым, его явно спустили сюда сверху совсем недавно. Он присел на корточки, поправил фонарь на груди и, отбросив край брезента, увидел ящики. Крышка первого же верхнего подалась свободно. Ух ты! У взрывников и саперов это называется огнепроводный шнур. А проще говоря, шнур с соответствующей пропиткой, который хорошо и надежно горит практически в любой среде.
А вот и детонаторы… Второй ящик был с маркировкой Красной армии. Ворованные детонаторы, отечественные. Ивлиев зло сплюнул и посмотрел в сторону подъемника. А что они подумают, когда не найдут тут ящиков? Что их украли. Пока будут гадать и думать, пока поищут новые, времени пройдет много. Достаточно, чтобы накрыть их всех. Успею, уверенно подумал Ивлиев, с натугой поднимая первый ящик.
На поверхность он поднимался намного дольше, а когда его локти легли на верхние ступени лестницы, услышал, что на улице льет дождь. Свежий, прохладный, влажный воздух задувал в щели стен и приятно ласкал потное запыленное лицо.
