В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
— И еще начиная с завтрашнего дня пусть один из ваших людей, которого я знаю в лицо, ну, хотя бы вот он, — ткнул пальцем в шепелявого бандита Василий, — околачивается утром возле почтамта в сквере, а с двух часов дня у будки обувщика на городском базаре. Возможно, мне понадобится помощь, и ваш человек должен быть поблизости.
Ивлиев ехал рядом с молчаливым водителем на переднем сиденье и размышлял, а насколько ему поверил Коломиец. То, что удалось беспрепятственно покинуть расположение банды, еще не показатель. Банда уже через час может уйти на другую резервную базу.
Глава 5
Пройдя темными проходными дворами и убедившись, что «хвоста» за ним нет, Ивлиев подошел наконец к машине Горюнова с забрызганными грязью номерами. Открыл переднюю дверь и устало опустился на пассажирское сиденье."
"— Черт… — с шумом выдохнул майор. — Живой! Я уже и не знал, что думать и где тебя искать. Чуть гарнизон по тревоге не поднял и не бросил на прочесывание лесов.
— Ну и ничего бы у вас не вышло, — улыбнулся Ивлиев, глядя на старого фронтового товарища.
— Да знаю, знаю. Ты давай рассказывай!
— Ну что, ни у кого в Глодянах большого интереса к тому, что машина с образцами на испытание не пришла, нет. Я на разных уровнях там вопрос провентилировал. И личность Пронько, как простого водителя, одного из многих, никого там не интересует. Но я нашел по вашим данным его двоюродного брата Ковальчука в селе Лановцы. Парень интересный, и с Пронько они, как бы это сказать, яблоки от одной яблоньки.
— Значит, он был осведомителем на заводе? Работал на националистическое подполье?
— Думаю, что так и было.
— Дальше! Ты-то куда пропал?
— Меня банда захватила, Олег Николаевич.
