В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Одна пуля ударила в березу, за которой стоял Кравец, и он поспешно присел на корточки, прижимаясь к стволу дерева. В ответ зазвучали выстрелы, и пулемет замолчал. Кравец выглянул и увидел, что милиционер, выронив из рук ручной пулемет, медленно сползает по стене дома на ступени, оставляя за собой кровавый след. И почти сразу из дома раздались крики:
— Прощайте, товарищи! Помните нас! Смерть кровавым предателям своего народа!
Три окна хаты одновременно с грохотом взрыва выдохнули огонь и сизый дым.
Когда Кравец подошел, Коломиец вовсю распоряжался выносом тел из дома.
— Остановись, Вадим! — Кравец поморщился, видя, как бойцы привязывают за ноги труп милиционера и подвешивают на колодезном «журавле».
— Мертвый? — Разъяренный Коломиец повернулся так резко, что Кравец отшатнулся. — Я и мертвого его буду убивать, я его на части рвать буду за своих хлопцев, я устрою тут такое, что все будут за километр обходить это место и креститься. И другим закажут против нас идти. Я всем покажу, что такое Украина и что здесь будет с москалями!
Длинный худой Кравец, сутулясь, отошел в сторону.
