Происшествие на Карловой улице в Таллине 28 августа 1920 года. Внезапно звуки журнала смолкли, и мужчина подскочил, заметив фигуру в тёмном костюме среди могильщиков на складе за углом. Субботний свет стекал через окошко в густой дымной облако, создавая легендарную атмосферу Таллина в те заброшенные времена....
Она завораживала так, что казалось, под каменными сводами соединились души всех, кто покоился в храме и вокруг него.
— Это симфоническая поэма Сен-Санса. Называется «Пляска смерти», — едва не касаясь уха Варнавской, пояснил Ардашев.
— Как же здорово! — восхищённо прошептала Анастасия.
— Композитора настолько поразило стихотворение Анри Казалиса «Равенство, братство», что он тут же взялся за сочинение симфонии.
— А что за стихи?
— Смысл в том, что смерть равняет всех: и короля, и крестьянина, и баронессу, и плута.
— Какой ужас!
Спина органиста двигалась точно маятник вперёд и назад. Он то склонялся над всеми тремя мануалами[10], то откидывался назад, будто играя на фортепьяно, то вдруг опускал взгляд вниз, нажимая пятками и носками ножные басовые клавиши. Ассистент едва успевал переключать регистры и листать страницы произведения, лежащего на подставке."
"Вдруг со строительных лесов что-то со стуком упало и повисло на верёвке, ударившись дважды о доску.
— Господи! — воскликнула Варнавская.
— Вызовите полицию, — велел ей Ардашев и ринулся к лестнице, ведущей к органу.
Миновав ступени, частный сыщик поднялся на хоры и приблизился к органу.
Картина была ужасающая. Музыкант был мёртв. Из его спины торчала небольшая стрела, вошедшая так глубоко, что виднелась лишь наполовину. Кровь просочилась сквозь пиджак, образуя большое бурое пятно. Около трупа, держась двумя руками за голову, стоял тот самый помощник, который переворачивал страницы партитуры. Рядом с ним находился какой-то мужчина лет сорока, похожий на портового грузчика. Его лицо сморщилось в гримасе ужаса, и он, не переставая, крестился.
Неожиданно показалось несколько человек. Они с опасливым любопытством заглядывали через спины людей, окружавших покойника. По их одежде нетрудно было понять, что это певцы церковного хора.
Не говоря ни слова, Ардашев перелез через перила и забрался на строительные леса. Он сорвал парусину, и прямо перед ним возникло смертоносное устройство.
На самодельной, сбитой из досок треноге лежал арбалет.
