Происшествие на Карловой улице в Таллине 28 августа 1920 года. Внезапно звуки журнала смолкли, и мужчина подскочил, заметив фигуру в тёмном костюме среди могильщиков на складе за углом. Субботний свет стекал через окошко в густой дымной облако, создавая легендарную атмосферу Таллина в те заброшенные времена....
Полицейский поднялся, нервными шагами заходил по комнате и принялся рассуждать:
— В таком случае, становится понятно, почему ассистент Томас не заметил арбалета, хотя стоял к нему лицом.
Неожиданно и инспектор остановился перед Ардашевым, и глядя на него, сказал:
— А что, если в этих четырёх нотах, о которых вы мне рассказали, кроется подтверждение его причастности? Извольте-ка мне их напомнить.
— До диез — ля — фа диез — ля.
Саар сел и записал. Потом положил карандаш, побарабанил пальцами по столу и заключил:
— Абракадабра.
— По сути тут три ноты, так как нота ля повторяется дважды. Можно прийти к выводу, что слово состоит из трёх разных знаков, а одинаковых букв там две, — выговорил Ардашев, глянул на настенные часы и поднялся.
— Мне пора, инспектор.
— До свидания. Не забывайте. Заходите. И помните: судьба Варнавской в ваших руках. У нас, знаете ли, не особенно церемонятся с теми, кто живёт по поддельным документам. Сначала следственная, а потом и срочная тюрьма на Большой Юрьевской.
Ни говоря ни слова Клим Пантелеевич покинул сначала кабинет, а потом и полицейское управление. До встречи с Анастасией оставалось совсем немного времени.
Глава 15. Загадочные цифры
IВ кафе под названием «Старый Таллин», напротив синематографа «Унион», людей было мало. Аккордеонист — высокий мужчина лет сорока с роскошными усами — развлекал посетителей эстонскими народными наигрышами. Пахло сдобой, горячим шоколадом и жаренным миндалём.
У окна сидели Ардашев и Варнавская. Откупоренное и разлитое по бокалам шампанское «Doyen & Co», шоколадные эклеры, персики в желе «Шартрез», французское мороженное и две чашки кофе занимали почти всю поверхность стола.
— Вот я и не пойму, — продолжал беседу Клим Пантелеевич, — что эти ноты — до диез — ля — фа диез — ля — в партитуре пьесы Сен-Санса могут значить. И зачем их внесли в нотную тетрадь органиста и именно на семнадцатую страницу?
— Насчёт семнадцатой страницы — нет ничего удивительного.
— Да, но мне кажется, в этом есть какой-то намёк.
— А может, это зашифрованное слово «mors»? — пробуя мороженное, предположила Анастасия и добавила: — Как то, что вырезали на окне у покойного Минора?
— Я думал об этом, но не сходится.
Варнавская сделал глоток шампанского и спросила:
— А за первую ноту вы брали ля?
— Нет, до. Ведь до — первая нота.
