Автор
В теплом луче солнца я стою на резной балконной скамейке, держа в руках шипучку. Всех вокруг – веселящие лица и смех, но мое место тише и сосредоточеннее. Мечтая о вечеринке, где могла бы быть я, вместо этого я наблюдаю за этим дома из окна. Так близко к волшебству, но всегда подальше от него....
Я успела увидеть, как меняется выражение лица Марины со злорадного на напуганное, а потом Мирон осел к моим ногам.
А в груди его нож.
Глава 38
Глава 38
Сижу на больничной лавке, и смотрю на свои руки.
Кровь с них вытерли. Ладони чисты, но я до сих пор вижу, как с них капает вязкая кровь. Загустевающая от воздуха. Темно-красная, почти черная.
— Ян, — Руслан сел рядом со мной, приобнял. — Пока не пускают, но я уверен, что все будет хорошо.
Хорошо? После ножа в грудь?
Мирон не умер до приезда скорой только чудом.
Марина визжала, скукожившись у стены, оглушала криком. Руслан вызывал скорую, пытался привести всех в чувство, а я… я зажимала рану Мирона, пачкаясь в крови. И не слышала звука его дыхания. Не слышала биения сердца.
Раньше я думала, что лютый ужас моей жизни был связан с Тарасом. Потом — с отъездом из дома, когда я уезжала, не понятая никем.
Потом была гибель Аллы.
Но все померкло на фоне того, как я сидела на полу, над Мироном, и мои руки были в его крови.
Это были самые кошмарные минуты в моей жизни.
И он был жив.
Жив, и теперь в реанимации, куда нас не пускают, и ничего не сообщают о состоянии Мирона.
— А вдруг он…
— Нет, — жестко перебил Руслан, и притиснул меня ближе к своему телу. — Не думай об этом. Он жив, ясно?
Рус склонился ко мне, я ощутила, как его горячее дыхание греет мою щеку, и его губы коснулись меня.
Мимолетно, ведь я дернулась, отодвигаясь.
— Рус, не нагнетай, — сипло прошептала я, и кивнула вперед.
Напротив, на лавке сидит Марина, и смотрит на нас с Русланом.
— Она в прошлом.
— Она здесь. Я не хочу новых скандалов, — устало выдохнула я. — Вдруг кинется? И… почему она здесь, а не в полиции?
Я даже не помню, приезжала ли полиция. Скорую вот помню, как врачи силой меня от Мирона отдирали, чтобы оказать ему помощь. А я орала, плакала, и все продолжала прижимать к его груди красную от крови ткань. Казалось, что отпущу его — и это навсегда, он больше не взглянет на меня, что умрет.
А приезд полиции не помню — был он или не было. Вроде бы, полиция должна приезжать в случае таких ранений. Но… Марина здесь, в больнице, и на ее запястье нет наручников.
Почему?
— Обнимать тебя мне тоже нельзя?
— Можно, — сдалась я. — Так почему она здесь?
— Я не вызывал полицию. А врачи… они знают, что это за семья, и в такие разборки не полезут, — тихо ответил Руслан. — Мирон сам решит, что делать с Мариной.
— Супер, — всхлипнула я.
