Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Пожалуй единственным отличием была незнакомая вязь татуировки, начинающаяся от выбритой макушки и уходящая в ворот — острые узоры, похожие на переплетенные молнии, и означали они то, что мне было неведомо.
Я понимала, что, если рассудить отстраненно, он ничем не был хуже или лучше тех, кого я знала. В нашем мире завоеватели оказывались завоеванными с той же легкостью, что и мертвыми, господа могли превратиться в рабов, а самые забитые слуги — в героев. И ты никогда не знал, окажешься ли по сторону победы или поражения.
А значит, сколь нормальным не выглядел бы воин, он оставался моим врагом, который пришел, чтобы уничтожить мой дом. И которому я не хотела этого позволять.
— А это что у вас? — сказал мужчина достаточно громко, чтобы привлечь внимание «торговцев».
— Хорошая девка, — нарочито нехотя ответил появившийся в дверях Торрад, — дальше везем.
Пригляд короля — ворона заинтересовался и сделал несколько шагов ко мне, а потом грубо взял за подбородок и поднял мое лицо.
— Ого…
— Не твой товар — не тебе трогать, — резко бросил ярл.
— Сколько хочешь за нее? — на лице черноволосого мелькнула явственная похоть.
— Сказал же, дальше везем, — Торрад подступился к воину, — заказана она нам, понятно? «Девственна, прекрасная и не из наших краев», как и потребовал король Скафти…
— Скафти? — рассмеялся подобно грому воин, — Ты и верно давно не был в этих местах, торговец.
Торрад сделал вид, что растерялся. Замахал руками, забормотал ругательства пополам со стенаниями о тяжкой судьбе торгового люда, а потом вздохнул.
— Новости доходят до нас с опозданием. Что ж, придется везти назад — я слишком ценю свой труд и время, чтобы отдать её абы кому.
— И мне не отдашь? — нахмурился воин и еще раз на меня посмотрел.
Я почувствовала тошноту.
Слышала об этом мерзком ритуале — издеваться над трупами своих достойных врагов — и каждый раз испытывала одно лишь отвращение. Бесчестно так с воинами поступать, даже если они против тебя бились.
