Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
А потом заставила себя досмотреть эту страшную бойню до конца — хоть что-то я могла сделать для этих храбрецов.
И прошептать молитву, чтобы боги забрали их к себе пировать.
— Что ж, давайте назад, — проворчал Торрад, и мы начали медленный спуск.
Меня слегка пошатывало, когда я оказалась на дне каменоломни. И не только из-за увиденного — несколько дней и ночей, которые мы провели на Белой реке, запомнились мне непрестанной качкой, бездельем и тошнотой. Я даже весла попросила, чтобы только отвлечься от своего состояния, но никто не позволил.
Я еще не отошла от этого перехода, а уже полезла вверх. Но мы спешили. И дальше торопились — теперь уже в деревеньку, которая находилась в половине дня ходу, а может чуть больше. Место, в которое должны обязательно заглядывать воины короля Севера в поисках всяческой снеди.
Спешить-то спешили, но прежде мне надо было сделать важное дело, для чего я выбрала по пути поблекшую рощу.
— А вам…красиво, — чуть смущенно сообщил мне Даг, когда я, дрожа, появилась из-за деревьев. Чтобы прокрасить волосы особым составом, пришлось раздеваться, а потом облачаться в купленный заранее наряд. — Наденьте пока.
Он набросил мне на плечи самую теплую шкуру, а волосы заботливо прикрыл тряпицей.
К деревне мы подходили, как и планировали, с той стороны, откуда часто появлялись торговцы. Несколько «рабов» из наемников тащили поклажу и сбруи на продажу, «рабыня» же шла сама, покрыв голову и не глядя по сторонам.
Хозяйка самого крупного дома не отказалась от таких постояльцев, уж тем более мы платили серебром.
В деревушке все выглядело мирно. На самом деле, какие бы ни бушевали войны и сколько бы ни творилось непотребств, простых людей, способных обеспечить любое воинство едой, питьем и теплыми домами, старались не трогать. Сжигать деревянные поселения, а вместе с ними и скот, и зерно, насиловать скотниц и крестьянок, которые смогут потом позаботиться о твоем пропитании могли только гнусы.
Верный своей роли, ярл Торрад «приткнул» меня в углу комнаты, приказав усесться на грязные тряпки. Я там и села, вытянув ноги и закрыв глаза. Было уже совсем поздно и черным-черно на улице, но, несмотря на усталость, сразу заснуть не удалось. В голову полезли воспоминания об одном из последних разговоров с Нья.
