Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
А тогда он нашел правильные слова. Чтобы и не обидеть меня в моей первой влюбленности, и помочь выпутаться из этой щекотливой ситуации, и не предать слово, данное королю.
Охранителю нечего делать рядом с дочкой короля, кроме как защищать. И не стал бы он через это переступать, но не только из понимания долга — позже я осознала, что Даг относился ко мне как к другу, сестре, где-то — дочери, хотя разница в возрасте у нас не столь уж большая была, жизненный семилетний цикл…
— Вы улыбаетесь, — тот, о ком я думала, неожиданно поравнял со мной лошадь.
До того нас Север бил по лицу почти каждое мгновение.
— Вспоминаю, какой я была… и ты, — снова улыбнулся.
Хмыкнул.
И по привычке бросил взгляды в стороны и назад, в поисках угрозы.
Прочие воины держались в отдалении — и держали нас в поле зрения. Но я будто отгородилась от нынешних и будущих проблем самим присутствием Дага.
Мой охранитель настаивал, чтобы я сделалась мягче и больше шла на уступки чужому… моему королю.
Эгиль-Ворон не раз, и не два смотрел на меня недовольно, как и его ближайшие ярлы, будто подозревали нас с другом в каком-то противоправном деянии.
Прочие и верно шептались и косились, обсуждая все то, что произошло позавчера — и мое падение, и надменные слова, и неожиданное появление Дага.
Но сейчас я позволяла себе быть немного беспечной… Мне очень нужна была передышка. Глоток воздуха перед тем, как снова уходить на дно.
Север близко.
Лошади под нами двигались мерно и спокойно. Нам обоим достались они от тех воинов, что должны были отвечать за мою безопасность — упустили ведь. И теперь плелись пешком рядом с обозами, что было не столько унизительно, сколько утомительно — путь до дома долгий и сотрут ведь ноги в кровь.
Разумное наказание… но моей кровожадной обиде хотелось большего.
Чтобы король искал, чтобы нашел, чтобы поверил.
Хотелось чтобы зубами за меня глотки врагам перегрызал…
Дрогнула от этой странной мысли.
Не будет он этого делать, несправедливый и подозрительный Ледяной король. Его корона слишком тяжела, но делить он её не хочет — и не станет относиться к своей кюне, пусть даже вынужденной, как к той, кого и верно следует поставить рядом. Ко мне он всегда будет относиться как к убийце и колдунье.
