Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Он неоэиданно опускается рядом со мной на шкуру. А потом… удивительно, но разворачивается так, как сидел прежде Даг. Защищая меня от ветра. И голос его слегка приглушен, когда спрашивает.
— Надежду на что?
«Женщина, что река, Эсме. Устроит запруду — и все застынет, покроется илом, встанет. Бревна собьются в кучу и переломают каждого, кто подойдет. Разольется широко — поглотит то, что попадется на пути. Обидится, забурлит, утопит утлую лодчонку. Но гордый драккар река выведет в нужную гавань».
Я будто слышу шепот старой Нья на ухо.
— Что у нас все не закончилось той ночью. И есть чему начинаться.
Вздрагивает. Сердцем вздрагивает, не телом — и ледяной звон от этой дрожи передается и мне.
— Ты бы хотела этого, моя королева?
— А ты бы хотел этого, мой король?
На мгновение мне кажется, что ответит. Но возможный ответ сдувает особенно холодный порыв, выплескивая из мировой лохани крик воронья.
Я резко вскидываюсь и смотрю наверх — ни одной птицы. Зато Ворон достает из-за пазухи трехструнную гигью и кладет мне на колени.
— Возможно… это не даст тебе скучать.
— Я не слишком талантлива в музицировании…
— Я научу.
Смотрю на него с изумлением. Король, умеющий извлекать стоны не только из глоток врагов? Но киваю немного растерянно, и жду, когда мне дадут и смычок. Этого не происходит.
Эгиль щиплет одну, вторую, и смотрит на меня почти с весельем:
— На Севере уходит все лишнее. Зачем гигье смычок, если есть пальцы?
— Мне впору смириться, что северяне и едят руками, и забивают колья?
— И убивают мятежных…
Я хмыкнула.
Потянула на себя струну. И спела почти с вызовом:
Я с мечом кровавым
и копьем звенящим
странствовал немало,
ворон мчался следом.
Грозен натиск воинов.
Пламя жгло жилища.
В городских воротах
яростно я дрался.
Но он не подхватывает вызов. Смотрит лишь вдаль и воспевает странное.
Рун не должен резать
тот, кто в них не смыслит.
В непонятных знаках
всякий может сбиться.
Десять знаков тайных
я прочел и знаю,
что они причина
хвори этой долгой.
Конец первой части
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР.
ГЛАВА 1
Три узла.
У нее три узла вместо косы, а я не могу ничего поделать с этим.
Вызывающе несет свою остроносую голову со сложным плетением и тремя темными, прихотливыми узлами, спускающимися на спину — как будто я и без того не поняла, не знаю, кто она такая и как много значит для замка.
Для короля.
Для моего, Хель его забери, мужа.
