Что увижу в моем мальчике хотя бы часть схожести и почувствую отторжение. Я душу в себе эти гадости, но не могу не бояться этого. А потом смотрю на него и улыбаюсь. Просто улыбаюсь. У него серые глаза, а не голубые как мои и волосы. Пухлые губки, в то время как мои очень тонкие. Я все это вижу и… И люблю его до глубины моей почти мертвой души. И я живу с этим каждый день, а ты смеешь говорить все эти слова? Да что ты знаешь о том, как я живу. Как я справляюсь с самой собой. Что ты вообще обо мне знаешь? Кто та девочка, с которой ты меня по-прежнему сравниваешь? Да нет ее, мама. Она умерла в двадцать один год, а ты этого даже не заметила. Это тебе должно быть стыдно, это ты должна просить прощения. Не я и не мой сын. И если к тебе вдруг придет озарение, и ты встанешь на колени, я пройду мимо тебя. Ты единственный человек, который не заслуживает прощения. Потому что ты не имела права меня предавать. Кто угодно, но не ты, мама.
Я стала идти дальше, не желая больше вести бессмысленный разговор. Ее ничем не проймешь. Не изменишь. И видимо, так было всегда, просто раньше, не было у меня того, за кого я стану бороться. Я не стала за себя, но сына в обиду не дам. И не стану вымаливать чью-то любовь для него.
Мне проще отсеивать таких людей из своей жизни, чем доказать, что мой малыш нуждается в чьем-то понимании.
У него есть я и это главное.
Мама что-то крикнула вдогонку, но я не услышала, а за мной идти она не стала.
Я была ей благодарна за все. За жизнь, за воспитание и долгие годы, что она была рядом и растила меня, но теперь это все.
Больше никаких шагов навстречу. В следующий раз должна прийти она. А я уже буду думать, нужна ли она в жизни моей и моего малыша.
Всю дорогу до дома я думала о словах, о прежней жизни, что я хотела бы еще ей сказать, но забыла.
Но решила, что все было правильно. В том смысле, что я сказала достаточно. Не хочу усугублять. Мое мнение она услышала, а как с ним поступить, решать ей одной.
Я думала, что медленная прогулка станет чем-то, что заставит выкинуть из головы мысли о встрече и прошлые обиды, но в квартире все стало хуже. Настроение упало. В глазах пеленой стояли слезы. По нервам била ненависть.
Сын проснулся и поев стал играть с той самой погремушкой, которую принес вчера Олег. Вот тут я просияла внезапно.
Мысли о нем стали успокаивать, а на моем лице заиграла улыбка.
В порыве написала сообщение Олегу и оставила телефон лежать на открытой переписке с ним, пока занималась по дому делами.
