— Разве я многого хочу? Всего лишь поцелуя с мужчиной, который мне очень нравится. Можете не говорить мне о моем навязчивом и недостойном поведении. Я все осознаю. Все понимаю. Гордость пинает меня, чувство собственного достоинства приказывает заткнуться, а сердце кричит о том, чтобы не молчала. И я не хочу молчать, потому что в моей памяти должно сохраниться что-то, что я смогу вспоминать с наслаждением…
— Вы так уверены, что испытаете со мной наслаждение, леди? — спросил Мэлвис, и голос, как он не пытался взять себя в руки, прозвучал хрипло и глухо.
Ответила таким взглядом, которому по-моему глубокому убеждению, сложно кому-либо противиться, и вдруг почувствовала, как невидимые драконьи «руки» меня обняли и потянули к Мэлвису, дракон только и успел меня подхватить и усадить на колени.
Одна мужская ладонь скользнула на мой затылок, вторая мягко обняла спину. Некотрое время сэр Миральд вглядывался в мои широко распахнутые глаза, а я с восхищением наблюдала, как трансформируется его зрачок из обычного в вертикальный, как чернеет взгляд и сбивается дыхание.
— Смелая, — глухо прошептал Миральд Мэлвис. — Несдержанная. Откровенная… Искренняя…
Его рот накрыл мои губы, награждая осторожным сдержанным поцелуем. Мои руки скользнули вверх, обняли дракона за шею. Некоторое время он словно изучал меня, посасывая то верхнюю губу, то нижнюю, смакуя, как редкое лакомство, а я замерла в нежных объятиях, замирая от счастья и наслаждения.
Мне было совсем не стыдно за свою настойчивость, ведь я понимала, что позже, когда стану официальной невестой Рафаэля, мужчина, в которого я влюблена, никогда не поцелует меня.
Миральд оторвался от моих губ и заставил посмотреть себе в глаза, сминая волосы на затылке, всматриваясь в мои расширенные зрачки. Снова накрыл мои губы своими, целуя осторожно, словно я могла рассыпаться от этого поцелуя. Провел дорожку легких поцелуев по скуле до ушка, жадно впился в шею, оттянул мою голову, вновь заставляя посмотреть на себя.
Какой любопытный дракон…
И я смотрела, вкладывая во взгляд все то, что чувствовала к нему, и тогда он с совершенно безумным, идущим из самой глубины души, тихим стоном впился в мои губы уже жадным и каким-то совершенно диким поцелуем, сминая теперь и губы. Сминая и завладевая ими так властно и страстно, что на миг я растерялась от такого напора, — я совсем не ожидала такого явного желания от своего всегда сдержанного кумира.
Когда поняла, что мужчина просто не может от меня оторваться, у меня тоже снесло крышу. И билась одна только мысль — Разве.Так.