В зале гуще людей, я стараюсь ничем не выдать своего страха. Дрожь перед лицом мужа только усиливается, когда он закатывает рукава сорочки, покрытой красным бордо, а вокруг разливаются фруктовые и минеральные нотки свежего букета. Атмосфера напряжена до предела, словно зашифрованный код в жестоком противостоянии....
- Второй патрон, Юля, - помолчав, он вдруг брякает пальцами по клавишам, задавая тому направление в темноте."
"Отстраненно замечаю, что он умеет играть, какая-то простая и знакомая мелодия, один из столов падает совсем рядом, и дальше следует самодовольное сообщение:
- Я с текилой, кис, как обещал.
Глава 26
У него с собой не только текила, в ведерке бренчит лёд. Меня ощупывают в темноте, они сами ни черта не видят, ни друг друга, ни меня.
- Ложись, кис.
Меня опрокидывают спиной на рояль, и я заторможенно ложусь. Внутри нарастает странное понимание: реальность другая, не как во сне. Они оба со мной, трогают меня, но тело будто мертвое. Ощущения той ночи были такими яркими и сильными, а сейчас я зажимаюсь и действительно не хочу. Совсем.
Мне нехорошо.
Чьи-то пальцы пробираются под белье. Тянут трусы вниз.
Вспоминаю Леру, ужасаюсь, вцепившись в резинку, тяну бикини обратно на себя.
Правильно думает.
Я не подняла скандал, позволила увести себя в этот зал. Потому, что не ожидала подобной наглости, и что второй сюда вернётся.
Или хотелось проверить?
По-настоящему была ли та жадность, с которой я утоляла сексуальный голод, но вот оно, продолжение, и тело под чужими руками деревенеет.
Нет никакой страсти, и ее не может быть, это просто фрикции, и всё.
Похабный порноролик.
Со мной в главной роли.
Самая жуткая ошибка в моей жизни. И если раньше можно было что-то исправить, то к тому, что они со мной сделают вот-вот - я приблизилась по собственной глупости.
Доигралась.
Я прозрела.
Поздно.
Белье он оставил, но отодвинул, и пальцы внутри меня двигаются, расширяют вход. Мне остаётся лежать, пока им не надоест меня трепать.
Вытираю злые слезы, в пустоту безнадежно говорю:
- Ты же сам чувствуешь, что мне неприятно. Тебя, как мужчину, не огорчает, не останавливает, что ты не возбуждаешь, и дама - сухая наждачка? Хватит.
Он отвечает тихим смешком.
- Не огорчает. Я еще в прошлый раз понял, сладкая. Что ты долго разогреваешься. Зато потом. Ох*еть беснуешься. Помнишь? Как на столе колотилась? Не волнуйся, Юль. Щас намочу и напомню.
- В хвост и в гриву тебя, киса-сучка, - с моей щеки отбрасывают волосы.
С трудом сглатываю. Их грязный шепот возвращает в наваждение.
