Девушка попадает в ловушку опасной страсти, когда трое мужчин втягивают её в игру желания и власти. Она хотела забыть ту роковую ночь, но они не собираются её отпускать. Между подчинением и сопротивлением она теряет себя, становясь пленницей их одержимости и собственных чувств.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мои палачи»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Девушка попадает в ловушку опасной страсти, когда трое мужчин втягивают её в игру желания и власти. Она хотела забыть ту роковую ночь, но они не собираются её отпускать. Между подчинением и сопротивлением она теряет себя, становясь пленницей их одержимости и собственных чувств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Девушка попадает в ловушку опасной страсти, когда трое мужчин втягивают её в игру желания и власти. Она хотела забыть ту роковую ночь, но они не собираются её отпускать. Между подчинением и сопротивлением она теряет себя, становясь пленницей их одержимости и собственных чувств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
- Что стоим-то, мух ловим?! Горячее мое где?
Глава 37
Горячее мое где - напрашивается матершинная рифма-ответочка.
На кухне чем-то брякают. Андрей откликается:
- Несу, мамуль.
Он бодро чешет через арку. Несёт мясо.
Поддаюсь порыву и ставлю ему подножку.
Он замечает и перешагивает, ногой цепляет мою ногу, и я, не устояв теряю равновесие, падаю на него. Он уворачивается от железных завитушек настенного светильника, и мы вместе шлепаемся на пол."
"В нос забирается запах шампуня, свежесть и цитрус вперемешку с сигаретным дымом. Ощущаю твердые бугры мышц под тонкой тканью футболки, и не верю, что это тело два раза было моим, а он свидетель моего оргазма.
- Господи! - кричит Олли. - Несчастные дети, как угораздило?! Андрей, брось ты это мясо!
- Ни за что. Сам умру, но мясо твое не брошу. Юля, не ушиблась? - в вопросе сквозит сарказм. - Мягкий я?
Замечаю, что в вытянутых вперед руках он держит уцелевшее блюдо. Опираюсь на его спину. Меня тут же больно подхватывают подмышки и рывком ставят на ноги.
- Мама, мы на ужин не останемся, - Артур, как на кукле, поправляет на мне одежду.
- То есть?
- Они боятся потолстеть, подсчитывают БЖУ, - Андрей, кряхтя, поднимается. - А наш ужин зашкаливает норму.
Он идёт к столу.
- Ты с ума сошел, Артур, - Олли тянет его за пуловер, - идите садитесь.
- Моей жене нехорошо, - Артур берет меня под руку. - Мы поедем.
- Твоей жене, - она окидывает меня кратким, убийственным взглядом, - надо выпить таблетку. Или поесть, наконец, нормально. Тогда и плохо не будет.
- Мам...
- Артур, ничего не слышу, - она подталкивает его в спину. - Ты у нас сколько не был? Сказано - за стол, не зли меня. Я за салатами.
Артур матерится себе под нос. На ухо мне шепчет:
- Она не отстанет. Двадцать минут посидим, ладно?
Хмыкаю.
Ни черта не ладно. Пятничные посиделки затягиваются на километры времени, Олли обязана обсудить все, что случилось за неделю. Политика, общество, и что в этот раз на Землю точно упадет астероид.
Таблоиды твердят об этом каждый месяц.
- Я не пойду. Даже на минуту, - дёргаюсь, завидев накрытый стол. - Отпусти. Я звоню в такси.
- Родная, перестань, - он устало вздыхает. - Мы начали заново. И скандалом ты ничего не добьешься. Или хочешь всей семье доложить? Хочешь?
- Ты почему такой гандон? - толкаю его в грудь.
- Милая, - он оглядывается на кухню. Перехватывает мои пальцы и сжимает до хруста. - Я тебя прошу. Приди в себя. Дома поговорим.
Он тащит меня вперед. Бесполезно упираюсь, капроновые носки скользят, и я по-глупому качусь за ним. Гладкий светлый пол с подогревом - огромная скворода на огне, на часах над камином восемь вечера - в аду начинается бал.
- Сядь, - Артур двигает стул.
