Врачебный кризис достиг пика: пациентка на мгновение просыпалась, вызвав надежду среди медицинского штаба. Однако новый чиновник в бассейне жизни и смерти поднялся из ряда вон, став центром скандала. Сюэ Кирэн снова жива — или это очередной обман?
Я сначала поймала сестрицу за локоть, чисто на всякий случай, чтобы не грохнулась на мраморный пол. А потом принялась крутить головой. Что она такого увидела-то? Почему и без того большие глаза стали почти круглыми?
И тут же сама почувствовала, как бело-золотой мрамор уходит из-под ног. С чего бы, кажется? Что такого в двух вроде бы незнакомых парнях, идущих от стеклянной вертящейся двери к стойке ресепшена?
Один здоровенный, как шкаф, уверенный и с мужественно выпяченной нижней челюстью, будто в атаку собрался и щас всем как даст! Красив до безобразия, но с одним большим недостатком — золотым кольцом на безымянном пальце.
"Второй в кильватере, чуть ли не на привязи, потому что его волокут за рукав. В кепке по самые брови и в маске по самые глаза. Тонкий, изящный и длинный, как помесь лебедя с циркулем.
Самое пугающее заключалось в том, что я их обоих узнала. Линьяо — это старший сын семьи У. Тот, который с «челюстью и кольцом».
И Вейшенг… тонкий надломленный циркуль. Почему мне так больно на него смотреть⁈ И почему кажется, что он не должен быть таким… худым? Футболка на широких жилистых плечах висит как на вешалке.
— Ах… — повторила Мейрен мне в ухо.
— Сама ты «ах», — мрачно прокомментировала я, встряхивая тщательно ухоженными волосами и покрепче беря сестрицу под руку. Похоже, обе сестры Сюэ имели тягу к созданию себе кумиров. — Не вздумай бежать за ним и бросаться в объятия.
И тут случилось странное. Проходя мимо нас, старший брат не слишком удачно дернул младшего, обходя знак «Мокрый пол». Так дернул, что отпустил, потому что сам поскользнулся. И один подстреленный лебедь, взмахнув руками, словно крыльями, «полетел» точно в нашу с сестрой сторону. Точнее, уже в мою, так как не выдержавшая встречи с кумиром Мейрен поспешила спрятаться за ближайшей колонной.
— Итить! — сказала я на чистом русском, окончательно бросила сестру и кинулась ловить умирающего лебедя с грустными стеклянными глазами.
— Ох ты ж мяу! Какая-то слишком тяжелая птичка, — пробормотала я себе под нос на русском языке, чувствуя, как сгибаются коленки под весом молодого мужчины. Кепка с него слетела, отчего шею защекотали чужие волосы.
