Автор
Мила смотрела на мужа мрачным взглядом, но Станислав продолжал есть безучастно, словно забыв обо всем на свете. В кухне царила атмосфера напряженного ожидания, смешанная со странными тихими шумами и неслышимыми шагами по лестнице.
Сходила за водой к колодцу, поставила кашу и заварила кофе.
Розенберг вошел в дом, энергично вытирая тряпкой грязные руки.
Диана кивнула ему на постель, где уже разложила одежду на смену.
– Что ж ты сам возился? – упрекнула она мужа. – Дал бы ему не одну, а две бутылки.
Розенберг бросил тряпку под стол и усмехнулся:
– Народ не поймет. Если я мужик, то должен сам справляться. Иначе вся деревня будет знать, что я разгильдяй и придурок. Здесь привыкли жить натуральным хозяйством, идеи специализации и разделения труда сюда не проникли.
– То-то они и бегают к нам при малейшем недомогании.
Диана положила мужу гречневой каши в глиняную тарелку, бросила туда большой кусок масла и щедро налила горячего молока. Розенберг плотоядно потянул носом, быстро переоделся и сел за стол.
– А давай они запишут тебя в придурки, а? Может, будут сюда поменьше ходить? От бесконечного измерения давления у меня уже бицепс, как у Шварценеггера.
Розенберг помотал головой:
– Нет.
Диана фыркнула.
– Не пренебрегай соседями, зайчик. А то, неровен час, они и дом могут поджечь. Это же деревня! Но вообще, если ты к ним хорошо, то и они к тебе с душой.
Она кивнула. Диана была всегда вежлива с соседями, но муж оставался здесь практически единственным ее собеседником.
Он взял чашку и вышел на крыльцо. Устроившись на лавке, неторопливо раскурил трубочку.
– Красота какая, Диана! Сколько живу здесь, все не налюбуюсь. А воздух… Хорошо, что мы тут, правда?
Она кивнула.
– Все, еду на работу.
Работа доставляла ему удовольствие, хотя и приносила очень мало денег. Из-за отсутствия сертификата по общей хирургии Розенберг считался младшим врачом. Но главный врач понимал, что гноить специалиста такого класса в поликлинике – верх идиотизма.
