Автор
Лондон в июле 1818 года: шумные улицы, густые клубы и дымок над морем создают атмосферу загадочности и опасности. Генерал Марк Гримальди, герцог Трэйнсфорд, готов рискнуть всем на вытянутую руку ради повышения в звании, которое может укрепить его позиции в политической интриге страны....
Буду рад его увидеть, – пробормотал герцог.
– А что представляет собой последний гость, лорд Хилленбранд? – поторопил сыщика Марк.
Оуклиф перевернул страничку в блокноте.
– Насколько мне известно, он просил руки мисс Арабеллы и получил отказ. Она отвергла его, после чего отнеслась весьма благосклонно к ухаживаниям сэра Джона.
Марк провел ладонью по подбородку.
– Хм… интересно. А Хилленбранд – он виконт?
– Да, но мы не знаем, ревнив ли он, – ответил Оуклиф. – То есть достаточно ли он ревнив, чтобы убить…
– Понятия не имею, – прошептал герцог.
– Вы можете сказать нам что-нибудь еще, ваша светлость? – поинтересовался Оуклиф, устремив проницательный взгляд на герцога. – Любая мелочь может помочь нам в расследовании.
Старик долго молчал, устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. Наконец покачал головой.
– Нет, ничего сказать не могу. Но если что-нибудь вспомню, то обязательно сообщу.
– Спасибо, ваша светлость.
– А теперь мне нужно отдохнуть, – со вздохом проговорил герцог. Он позвонил в колокольчик, в кабинет сразу вошли два лакея и выкатили кресло из комнаты.
Марк и Оуклиф молча проводили его взглядами. Дождавшись, когда за герцогом закроется дверь, Марк повернулся к сыщику.
– Как ты думаешь, кто это сделал?
Оуклиф пожал плечами.
– У нас есть два верных подозреваемых – Картрайт и Хилленбранд. У обоих были причины желать смерти сэра Джона.
– Картрайт наследует герцогский титул, – заметил Марк.
– То есть он так думает, – уточнил Оуклиф.
– А Хилленбранд мог затаить злобу на удачливого соперника, – продолжал Марк.
Оуклиф утвердительно кивнул.
– Да, совершенно верно.
– А как начет других?
Сыщик подошел к окну и окинул взглядом пейзаж.
– Здесь не так уж плохо, Грим, – заметил он. – Не понимаю твоего упорного отказа.
– У меня свои причины, личные… – пробурчал Марк. В этот момент перед его внутренним взором возникло лицо отца.
– Да, конечно, – отозвался сыщик. – И я уверен, что ты считаешь их разумными.
– Я спросил о других гостях Джона, – напомнил Марк, едва заметно нахмурившись.
Оуклиф насмешливо взглянул на приятеля."
"– И ты еще удивляешься, почему тебя называют каменным человеком? – Сыщик засмеялся, но прежде, чем Марк сумел придумать достойный ответ, сказал: – Я не нашел никаких признаков разлада между Джоном и Энтони. Похоже, что эти двое – закадычные друзья.
