Автор
История о разрушенной любви и предательстве. Вадим теряет семью и в отчаянии причиняет боль той, кого любил. Мальвина вынуждена пережить душевную боль и предательство. Роман о том, как эгоизм и слабость разбивают семьи, оставляя только руины на месте когда-то крепкой любви.
Ника задумалась, перебирая в памяти все парки развлечений, детские кафе и интерактивные площадки Москвы.
– Пап, поздно уже: если ехать в «Остров мечты» – мало покатаюсь, туда нужно с утра и на целый день. Давай завтра, как только проснемся поедем, а сегодня к бабе Нине: там дед, баб Маша, я им купальник покажу, обруч побросаю. Давай?
– Похвастаться хочешь? – скупо улыбнулся я.
– Ну немножечко, – захихикала она. – Папа, а ты у мамы про Чупу спросил? – осторожно так поинтересовалась.
– Спросил. – Я выехал с парковки и повернул на запад. – Она согласна. Почти.
К бабе Нине, так к бабе Нине… Я родителей Кати не видел с конца февраля, как ушел из дома. Я не то чтобы боялся встречи, но стыдно пиздец как было. Ну и прабабушка Кати немного пугала, если честно.
Припарковался прямо напротив окон квартиры Румянцевых, вышел вместе с дочерью, вспомнил кусты шиповника, в которые Катя прыгала, от меня убегая. Такая ностальгия… Код домофона набрал – удивительно, насколько точна мышечная память, я ведь не помню его, если спросить, а пальцы на автомате по кнопкам пробежались. В дверь позвонили и ждать принялись. Ворчание бабы Маши сразу услышали, потом и сама появилась.
– О, явился, кобелина!
Вероничка прыснула от смеха. Я обреченно голову опустил.
– И вам здрасьте, баба Маша.
– Привет, солнышко мое, – это она Нике, естественно, – ты беги, раздевайся, а я папе твоему пару ласковых скажу.
Дочь, конечно же, не осталась отца родного защищать, а тут же скрылась в глубине квартиры, а я приготовился люлей огребать.
– И не стыдно тебе, Вадик?
Бабе Маши можно было называть меня как угодно, я не спорил. Вадик, Додик, Шмодик – ради бога, вообще! Она вроде в возрасте уже, небольшого роста, приятно полненькая, но грозная, ух! Правда, отходчивая и жалостливая, особенно к молодым мужчинам.
– Поматросил и бросил, – продолжала она. – Дитя сделал и в другую койку прыгнул, донжуан хренов.
Я только голову ниже опустил: против бабы Маши контрнаступление не работает, лучше сразу сдаться и повиниться.
– Есть будешь?
Я же сказал отходчивая.
– А что есть? – реально голодный, да и соскучился по домашнему.
– Суп, котлеты, пюре. Тебя, дрыща, есть чем покормить. Пошли.
Я разулся и на кухню пошел, считая себя наполовину прощенным.
– Нина Михайловна и Алексей Викторович дома? – поинтересовался я. Поздороваться нужно и в глаза посмотреть. Они люди хорошие и меня сразу приняли, даже когда Мальвина моя отталкивала раз за разом.
– В «Ашан» поехали, скоро приедут.
