Автор
История о разрушенной любви и предательстве. Вадим теряет семью и в отчаянии причиняет боль той, кого любил. Мальвина вынуждена пережить душевную боль и предательство. Роман о том, как эгоизм и слабость разбивают семьи, оставляя только руины на месте когда-то крепкой любви.
Жаль, что сегодня почти не смотрела в глаза мне, ничего я прочитать в них не смог.
– Пап, иди смотреть шоу! – позвала Ника.
Мы очень хорошо проводили время, тем более что на этот раз в шпагат пытались усадить не меня – тесть отдувался. Но Веронике срочно понадобились булавы.
– Ник, а их нет в рюкзаке, – сказал я, проверив все.
– Ну вот, – она повесила нос. – А я хотела новый элемент показать. Лада Юрьевна научила.
Я выдохнул и собрался было объяснить, что их нет, и если канючить, то они не появятся. Вероничка ребенок достаточно легкий в общении, но понудеть любила.
– Ладно, я привезу.
– Давай, па, они у меня в комнате, наверное, в шкафу лежат, на нижней полке с инвентарем.
Уходя, поблагодарил за обед:
– Баб Маш, спасибо за рассольник. Он у вас самый вкусный!
– Одним рассольником вас, кобелей, не удержишь, – отозвалась она.
– Мама! – тут же вмешалась теща и глазами на Нику показала.
Баба Маша встала, меня проводить, но бухтеть не перестала, не простила, видимо, до конца:
– Катьку учила-учила, а ты все равно на сторону побежал, – и впечатала в меня живой, острый и очень понимающий взгляд: – Ну, сейчас нормально тебя кормят, а?
– С хлеба на воду, баб Маш, – и ушел. Руки золотые только у Кати. Это я уже хорошо понял.
Я сел в машину, практически на сто процентов уверенный, что когда приеду, булавы будут уже не нужны, но… Вероника сегодня чемпионка, а я обещал выполнять все ее желания. Ключи у меня были, но не уверен, что могу вот так запросто зайти в свой дом. Или бывший дом.
Я только припарковался, когда увидел бирюзовый «Макан», в подземный паркинг нырнувший, и за ним устремился. Катя вернулась.
– Вадим? – удивилась, когда рядом с ее машиной поравнялся. – А Ника где? – обеспокоенно в салон заглянула.
– Она у твоих родителей и ей срочно понадобились булавы.
– Булавы?! – воскликнула Катя. – Серьезно?
Я кивнул.
– И ты десятку км махнул, чтобы булавы взять? – иронизировала Катерина Язвительная.
– Представь себе, – я был спокоен. – Дочка попросила.
– Ну пошли за булавами, – вышла из «Порше» Катя.
Мы молча поднялись на двенадцатый этаж: она двери открыла, и я словно в другой жизни оказался. Я помнил запах нашей квартиры, энергетику, мелочи, которые раньше не замечал: вазы с цветами, подсвечники с оригинальными свечами и пахучие палочки в прикольных банках.
– Сейчас принесу, – сказала Катя. Я в гостиную прошел, заметил сразу, что шторы другие и ковер возле камина больше не зебровой расцветки.
– Мяу! – Баян вышел поздороваться.
