Автор
Я стою перед закрытой дверью своего дома, уже тревожно пульсирующим животиком наспех скроенная в легкий халат. Внезапный визг автомобиля заставляет меня обернуться — два телохранителя мужчины, которого я недавно узнала как моего будущего отца, разгребают мое с私人生活，仿佛他们不是来保护我，而是入侵。...
Не говорила я ей, чтоб не травмировать, а теперь даже не знаю как быть. Горькая обида на мужчину не дает мне дышать нормально. Не могу я простить его, не могу, и все тут. Корю себя за дурость вчерашнюю, ведь знала же, что сегодня жалеть буду, а все равно соблазну поддалась. Слабая я, и тело мое совершенно мне неподвластно, одного его только слушается.
В обед укладываю Полинку спать, а сама иду на кухню. Спохватываюсь, когда в какой- то момент Марат подходит ко мне сзади. Я не ожидаю этого, поэтому чуть ли со стула не сваливаюсь, вызывая раздраженный рык мужчины.
– Даша, ну что такое? Сколько еще ты будешь так реагировать на меня?
Опускаю взгляд. Нельзя так. Неправильно.
– Не знаю. Не знаю я!"
"Подскакиваю, и чашку случайно рукой задеваю. Она на пол сваливается, и вдребезги разбивается. Я вскрикиваю. Это последняя капля. Все рушится, также как и мы, не склеить уже.
– Даш, ну чего ты? Это просто чашка.
– Нет, не просто! Все непросто, Марат!
Пытаюсь убежать, скрыться от него, пряча слезы, но Марат как стена возвышается надо мной, не давая ступить и шагу.
– Куда ты бежишь? Даша, в чем дело?
Его руки мои накрывают, и я взрываюсь, с силой отталкивая их.
– Не надо! Я не могу так, Марат. Мне больно! Тут вот болит. И не проходит это. Только хуже становится.
Руки к груди прикладываю, пытаюсь заглушить рыдания, но получается откровенно плохо. Мой голос дрожит, но молчать я больше не могу.
Марат проводит рукой по волосам. Я вижу, как его взгляд загорается. Он зол, как спичка вспыхивает от моих слов.
– Черт, ну что мне сделать, чтобы ты простила меня, что?! Скажи, я все тебе дам, все сделаю. Не молчи, Дарина, говори же! Хочешь, я сдохну? Я прямо тут, сама закопаешь меня, а? Так тебе лучше станет, малыш? Так хорошо будет?
Он хватает меня за предплечье, крепко сжимает, а я…еще больше лишь реветь начинаю. Как дура набитая, и остановиться не могу.
– Отпусти. Отпусти нас! Хватит играть в мужа и отца! Не вернуть уже ничего, Марат. Все умерло. Нет больше той Даши.
Последние слова произношу с хрипом уже, с надрывом, едва ли хватая воздух от накрывшей меня истерики. Меня всю колотит, я сказала все что думала, все что пожирало меня изнутри, и теперь не чувствую ничего, кроме пустоты. А еще боли. Такой сильной боли в груди, что дышать тяжело.
В какой-то момент пальцы Марата разжимаются.
