Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
– С тем, с кем как за каменной стеной. И в горе и в радости. Вот это вот все. А у тебя, как минимум, девушка есть.
– Как минимум? – щурится сводный. – А как максимум? На каменную стену не тяну?
– Да что ты начинаешь-то? – возмущаюсь и, обогнув его, ухожу к крыльцу.
– Да просто мне интересно, на каком уровне от дна я нахожусь по твоей шкале охуенности.
– Да при чем тут дно? – оборачиваюсь и Мирон врезается в меня. Отступаю на шаг и смотрю на него. – Я про любовь. Про серьезные отношения. Вряд ли ты про это, правда? У нас просто приоритеты разные, понимаешь? Нет никакого дна.
– Бля, ты только комплименты никому не делай, ладно? Не твое это. – хмыкает Мирон и демонстративно отворачивается к мангалу, подкидывает в него дров. – Неси свою гречку, погреем.
Вздыхаю.
– Давай, я тебе что-нибудь другое приготовлю? – предлагаю миролюбиво.
– Не надо. Гречку поем.
– На суп с килькой еще не созрел?
Мирон оборачивается, с сомнением глядя на меня.
– Чисто из любопытства, если только.
Спустя час мы сидим возле мангала на двух крупных поленьях, которые притащил Мирон. Уже темно и я с опаской кошусь за забор.
– Они не пойдут к костру. Но, если что, у меня в кармане пистолет. – успокаивает меня сводный и пробует мой фирменный картофельный суп с килькой в томате.
Мы решили разнообразить наш досуг и поужинать возле костра.
– Ммм, необычно. Но съедобно. – сосредоточенно разглядывает он свою тарелку. – Даже вкусно, наверное. Надо было оставить на новый год.
Усмехаюсь.
Или “голод не тетка” и скоро ты полюбишь и гречку тоже – думаю про себя.
– Ты с отцом не жил вместе, да? – уточняю, чтобы поддержать разговор.
– Да я его большую часть своей жизни даже не знал, – усмехается Мирон. – Потом появился внезапно дядька со словами “Люк, я твой отец”.
– И как ты его принял?
Сводный задумчиво пожимает плечами.
– Да никак сначала. Он стал подарки дарить дорогие. Приставку, телефон. Я на это повелся. Решил, пусть в папу играет, раз хочется. Мне в четырнадцать от него только подарки и нужны были.
– А мой не появился, – качаю головой. – Я о нем ничего не знаю.
– А хотела бы? – хмыкает Мирон. – Хочешь, попробуем поискать данные?
– Нет, – отвечаю, долго не раздумывая. – Не появился, значит, ему не надо. И мне не надо. Я уже выросла из того возраста, когда мне нужен папа.
