Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
– Ну, это же не значит, что так правильно.
– Все правильно, я считаю. Как только понял, что твое, – надо брать, пока другой не захапал. А дальше по ходу дела разберемся.
– А когда ты понял, что я – твое? – спрашиваю, а у самой по груди разливается приятное тепло от того, что он так спокойно говорит мне о своих чувствах.
– Наверное, когда ты меня искать ночью ходила. Я офигел от твоей смелости. А понравилась-то ты мне сразу, с первого взгляда. Шла такая высокомерная, нос в небо задрала. Сразу было видно, что стервозина.
– И ничего я не стервозина, – коротко улыбаюсь. – Ты просто на первый взгляд такой пафосный был, что бесил жутко. Прям мажор-мажор с дурацкими приколами.
– Ну, прости. – усмехается он. – Я тебя довожу, потому что мне очень нравится, как ты глаза закатываешь.
Закатываю глаза, не сдержавшись.
– Мирон Жаров, выпускник ясельной группы. – вздыхаю. – Сколько у нас Жаровых-то будет…
– Ну, вообще-то, я Царский. – закатывает Мирон глаза в ответ.
– Царская Забава? – усмехаюсь, отстраняясь и глядя на него с сомнением. – Это не имя, а издевательство.
– Ага, как и ты сама. Вы… гармонично смотритесь вместе. А теперь еще и фамилия будет подходящая. Вообще огонь.
Снова закатываю глаза и не могу сдержать улыбку. На душе уже совсем-совсем горячо. Кажется, снег вокруг нас скоро растает в радиусе нескольких метров.
– Я… тебя люблю. – выдыхаю, жмурясь и снова прижимаясь к Мирону крепче.
Такие простые слова, а как трудно произнести их в первый раз. Но, Мирон смелый и искренний, и мне рядом с ним гораздо легче делать новые шаги в неизвестность.
– И я тебя люблю, – подхватывает он меня на руки и впивается в мои губы страстным, глубоким поцелуем.
Целуемся посреди ночной пустынной проселочной дороги, и я задыхаюсь от эмоций и волн желания.
Обнимаю его за шею сильно-сильно и прижимаюсь щекой к плечу.
Можно, пожалуйста, нам, как в доброй сказке? Я с рождения сестры ничего для себя не просила. И не попрошу еще много лет, только с ним пусть сложится. Пожалуйста.
– Пойдем домой? – Мирон носом трется мне о щеку и разворачивается вместе со мной на руках. – Блять!
Он вскрикивает так резко, что я вздрагиваю и испуганно оборачиваюсь назад.
– Боже, – ахаю от неожиданности.
Вдали, над деревней, виднеется зарево.
38.
