Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Прочитал «Марсианские хроники» Рея Брэдбери и сказал, что Восточная Пруссия нам была нужна примерно как Марс, а там столько народу положили!
– И… ваш отец тоже генерал?
– Тоже генерал.
– А он… где воевал?
– Он летчик. Воевал в Корее, а потом во Вьетнаме. Геополитические интересы, знаете ли.
– Вы… тоже генерал?
– Нет, – ответил Федор Тучков Четвертый, – я как раз не генерал.
Он поболтал в чашке пакетик с чаем и мельком глянул на собеседницу. Глаза у нее горели от любопытства, как будто подсвечивались изнутри.
Черт, понесло его откровенничать, историю семьи излагать! Весь вечер так хорошо играл в дурака, и вдруг – бац – генерал от инфантерии! Теперь пристанет, не отвяжешься от нее!
Рыжая, и глаза зеленые – конечно, пристанет!
– А почему вы не генерал?
Ну вот, началось! Впрочем, сам виноват, нечего было…
– Не вышло из меня генерала, уважаемая Марина.
– Почему не вышло, уважаемый Федор?
Он помолчал.
Наверное, не вышло, потому что кретин, стремительно подумала Марина. Или он все-таки не кретин?
– Я пытался, – вдруг признался он, – и у меня ничего не вышло.
– Урод – это вы?
– Урод – это я.
– И ваша личная трагедия в том, что вы не оправдали надежд семьи, правильно? Это как раз тот кошмар, который снится вам в три часа ночи и от которого вы просыпаетесь в холодном поту?
Он встал и взялся за чайник.
Ей вдруг показалось, что она его рассердила. Так рассердила, что он молчит, потому что ему нужно время, чтобы справиться с собой.
Надо же, какие страсти! Прямо как у Матвея Евгешкина в кинокартине «Русская любовь».
Тут Федор Тучков Четвертый улыбнулся сладкой улыбкой, придерживая рукой крышку, добавил себе в чашку воды из чайника и вопросительно и любезно наклонился в сторону Марины, как бы спрашивая, не добавить ли и ей тоже.
– Нет, спасибо, – отказалась она, – послушайте, Федор, я хочу вам что-то рассказать.
Он тут же вернул чайник на место, сел и смирно сложил руки, выражая полную готовность и внимание.
Марина посмотрела на него с отвращением.
– Я хочу вам рассказать… про утопленника.
– Что такое?
– Такого ничего, но… знаете, когда его доставали… Я же видела, я там была…
– Да-да?
Черный провал рта, из которого текла вода – много, из живого человека не может вытечь столько воды. Серая и зеленая кожа. Мертвые тусклые глаза.
Марина обеими руками обхватила чашку.
– Понимаете, он был в джинсах, утопленник. Когда его вытащили, джинсы… Они почти на нем не держались.
