Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Весь ужас заключался в том, что все это показывалось до невозможности «сурьезно», со слезой, с пафосом, без капли юмора или иронии.
Бедный Матвей Евгешкин! Как трудно ему живется на свете.
Марина переключилась на футбол – пятая отборочная группа, – а тут и Федор Тучков явился, осторожно поставил на стол чистые чашки."
"Марина посмотрела на него. Он любовался чашками – каждая была выставлена точно на середину блюдца, а справа помещалась блескучая ложечка. Федор Тучков подумал, подумал и в центр, между чашками, водрузил сахарницу.
Тут Марина решила, что вполне может позволить себе немного развлечься. – Вы знаете, – серьезно сказала она Федору, – у вас знаменитая фамилия.
– Почему?
– Генерал Тучков особо отличился при Бородине.
– Их было несколько, – хладнокровно согласился Федор. – Мой предок генерал-лейтенант Николай Алексеевич Тучков. Об остальных узнать не удалось, почти никаких документов не сохранилось.
Марина смотрела на него во все глаза.
– А я, кстати, Тучков Четвертый.
– Что это значит?
– Да ничего особенного. Так, традиция. Прадед был Федор Николаевич Тучков Первый. Дед – Федор Федорович Тучков Второй. Отец – третий. Я четвертый.
– И все Федоры Федоровичи?
– Ну да.
– И все… генералы от инфантерии?
– Да.
Марина со стуком поставила чашку на блюдце.
– Что значит – да?!
– Да значит да. Генералы. Инфантерия тут ни при чем, конечно, но… генералы.
– Он… жив?
– Жив и здоров, – с гордостью сказал Федор Тучков, – полон рассудка и самоиронии.
