Эрих больше не прикасается ко мне после последнего эскалаторного поступка. Месяц прошел без ни одной дружеской беседы, но каждую ночь вспоминаю, как мы чувствовали друг за друга в постели. Эта холодная атмосфера остывает, но воспоминания о тепле и сладости остаются.
Кроме его истории по остальным предметам у меня двоек нет и нет замечаний по поведению и никаких нарушений режима. Но всё же я единственный из класса, кто из-за оценок по ночам драит унитазы с писсуарами. Только теперь контролирует мое мытье туалетов Данилыч.
Молчу и при подготовке домашних заданий. Делаю домашку, отдаю ему тетради, а устно не отчитываюсь. Но там он уже махнул рукой, даже не особо спрашивает, так задает один вопрос на всякий случай, вдруг я заговорю, но держит теперь до самого отбоя, что я даже в душ не успеваю сходить, поэтому моюсь после уроков, когда остальные гуляют, а зубы чищу сразу после ужина.
Джинсы и футболки с трусиками он мне вернул, на следующий день после моего молчаливого ухода я обнаружил всё это чистое и выглаженное в своем шкафу. Потом забрал другое грязное белье. Если между нами всё кончено, то зачем он продолжает стирать и гладить мою одежду? Ещё и шарится в моем шкафчике, как у себя дома. Нашел и утащил свой маленький вибратор, лишив меня ночных наслаждений.
Взамен вибратора он кладет в мой пакет с мылками новый гель для душа, а то у меня оставалось там пара капелек на донышке, растягивал, как мог, разводил водой. А кроссовок так и нет, забыл он что ли про них? Но я не спрашиваю у него ничего. Хотя гулять очень охота – холодная погода вдруг резко сменяется на жару в двадцать пять градусов. Снег совсем сходит и на деревьях уже проклевываются первые листочки.
Но я всё же попадаю на свежий воздух: как-то в воскресенье сразу после завтрака нас всех выгоняют на трудовой «субботник». Надеваем рабочие спецовки (Эрих приносит мне резиновые сапоги, значит не забыл, что я без уличной обуви остался) и выходим во двор, там нам выдают перчатки, грабли и метлы. Убираем территорию, сгребаем в черные мешки опавшие листья, ветки, мусор, хотя особо мы не гадим, нам нельзя, получим, даже курим с осторожностью, без следов.
Наблюдаю, как один парень из класса «Дельта» с удивлением выковыривает граблями из кустов мой баллончик из-под монтажной пены, усмехаюсь, смотрю на Эриха, он стоит рядом в синем халате, контролирует нас, тоже замечает баллончик, переводит взгляд на меня, видит мою ухмылку и хмурит брови, вспомнил видимо, как я его замуровал в комнате, но ничего не говорит.
