Автор
В темном пространстве чёрно-красного холла, стены украшены портьерами, а мягкий ковёр утопает в тёмной глубине. Странный светильник на столе напоминает обнажённую женщину, словно притягивая внимание к его необычности. Меняется только настроение — я предпочитаю тьму и мир таинственных ожиданий. Затем появляется предложение напиться чёрного кофе с тростниковой засолкой, что внушает надежду и любопытство....
За всё это время, что Милана провела в моём доме, мы, кажется, толком ни разу и не разговаривали.
— Да просто… — Она снова говорила с неохотой. — Возвращалась домой с работы, а тут машина… Запихнули внутрь и всё.
Её слова меня заинтересовали. Для того, чтобы просто запихнуть человека внутрь машины, нужно быть в курсе того, что это за человек. Одно дело — девчонка без роду и племени и совсем другое — та, которую будут искать. Проблемы не нужны никому, тем более, выбор есть всегда. Так что тут варианта два: либо её отследили, либо вышли по чьей-то наводке.
— А ты? — выглядела она нерешительно. Видимо, опасалась задавать вопросы. Правильно, спрашиваю тут я. — Чем ты занимаешься?
Оказавшись под кроной старой яблони, я прислонился к стволу. Милана остановилась в метре и посмотрела на меня, ожидая ответа. Вдаваться в подробности я не собирался, и всё-таки сказал:
— У моего отца корпорация, занимающаяся перевозками. Я руковожу её представительством в России.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд, а после опустила голову. Выдохнула, как-то тяжело, перевела взгляд на дом. Я понимал, что она о чём-то задумалась, но понять о чём не мог. Было даже интересно, а потому торопить девчонку я не стал. Пусть созреет. Таким феям с сапфировыми глазами положены некоторые поблажки.
— Вандор, — заговорила она наконец тихо и как-то натянуто, серьёзно, — ты правда считаешь, что это нормально? — Взгляд её снова устремился на меня. — Всё это… Что один может купить жизнь другого?
Я прищурился и пожал плечами.
— А почему нет? Вопрос ведь в цене. В сущности, всё вокруг покупается и продаётся.
— Да… — Она на миг замешкалась в нерешительности и продолжила: — Но ведь люди — не вещи. Почему тем, у кого есть деньги, дано право… право делать с другим человеком то, что он хочет? Я не могу этого понять! Не могу! Пытаюсь, но не могу! Почему одних считают людьми высшего сорта, а других — отбросами?!
— А почему есть мясо высшей категории и то, что даже верному псу не сунешь? — резонно заметил я.
Она вдруг засмеялась. Как-то зло и нервно.
— То есть ты хочешь сказать, что ты качественное мясо, а я — нет?! — в голосе её послышалось возмущение. Похоже, вино придало ей смелости и, надо сказать, мне это нравилось. Девчонка из питомника, доказывающая мне своё право на место под солнцем."
"— Нравится тебе это или нет, Милана, — заговорил я сухо, — так было, так есть и так будет впредь.
