В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Наблюдаю за ней перманентно, пока она набирает воды и ставит букет в вазу, перед этим вытаскивая цветы из обертки.
– Ну, – делаю шаг, зарываясь пальцами в волосы, – я, наверное, был не прав, – поджимаю губы. – Не подумал, что тебе может быть неприятно. Ты слилась. Хотя мы вроде как договаривались…
– У меня уважительная причина. Я не с подружками в клуб пошла, – снова подковыривает, гадина.
– Ну да…
В-о-о-от, уже и на попятную иду. И плевать, что минуту назад ее претензии меня выбешивали. Ладно, не совсем на попятную.
– Но нормально ничего не объяснила.
– Я сказала, что буду учить.
– Ты всегда что-то учишь. И если между мной, – тычу себе в грудь пальцем, – и твоими книжками стоит выбор, ты выбираешь их.
– Серьезно? Мы всю неделю виделись, и в пятницу… – делает паузу. – Мы пошли в кино в пятницу. Ты хотел увидеться, и мы поехали гулять. Вместо того чтобы делать задания, я поехала с тобой. А потом пыталась все решить за двадцать минут до отправки теста куратору! Задание, на которое как минимум два часа отводят! – Громова переходит на крик.
Если продолжит в том же духе, ее отец снова тут где-нибудь нарисуется.
Прячу руки в карманы, потому что они по инерции в кулаки сжимаются. Я снова злюсь. Вот что за девка?!
– Я уже понял, что во всем виноват. Можешь так не орать. Но могла бы и вчера мне все это рассказать!
Я жду тираду на тему – ты офигел, но даже тут просчитываюсь.
– Это бы что-то вчера для тебя поменяло? Например, ты бы остался дома? – Аринкина бровь ползет вверх.
Хороший вопрос. В точку. Потому что я не знаю и не помню, когда за последние два года проводил субботний вечер дома. Поэтому малодушничаю и озвучиваю «правильный» ответ:
– Остался бы.
Ловлю ее взгляд. Громова ставит вазу на подоконник и задергивает штору одним резким движением.
– Ну-ну.
– Не веришь?
– Не очень, – цокает языком и, обойдя меня стороной, усаживается на кровать.
Воспринимаю это как приглашение и сажусь с ней рядом. Расстояние сантиметров десять. Если сейчас ее коснусь, точно разорется. Или, даже хуже, холодно проигнорирует. Поэтому откидываюсь назад и подпираю спиной стенку.
Молчим.
Оба, как полные придурки, сидим и молчим.
Арина издает глубокий вздох и, упершись ладонями в кровать, отталкивает себя к стене, почти сразу притягивая колени к груди.
– Так и будем молчать?
Не выдерживаю.
