В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Меня не трясло. Я не чувствовала себя бесконечно униженной и жалкой.
Особенно сильно это чувство накатило, когда он открыл дверь. Яркий свет резанул глаза, и я его увидела. Мне кажется, на его губах была насмешка. Вечная полуулыбка, за которую хочется расцарапать лицо.
Внутри все потухло. Последние дни я старалась перемолоть в себе эти странные чувства. Мысли. Воспоминания. Думала о Тиме. Рассматривала ситуацию под разным углом. Катькины слова выдернули почву из-под ног, но я всерьез над ними задумалась. А может быть, это правда? Может, между нами правда есть симпатия?
Но нет.
Только мы об этом знали. Он и я. О том, что случилось десять лет назад.
Разве это не в его стиле – провернуть подобную «шутку» семь лет спустя, заменяя чердак этим чертовым залом? Разве нет?
Поверить ему практически невозможно. Усыпить в себе тревогу и проникнуться его словами не получается.
Янка… Она, конечно, не самая дружелюбная, но пакостить подобным образом… Кем нужно быть?
Я чувствую его руки на бедрах. Дышу ему в шею, до боли процарапываю ногтями коленки, чтобы собраться с духом.
– Уйди, – выпаливаю, облизывая губы.
Тим поднимает взгляд. Наши глаза встречаются. Я вздрагиваю от увиденного. Сразу хочется отвернуться, но что-то необъяснимое просто мешает мне это сделать.
Смотрю ему в глаза. Шум вокруг стихает.
Сердце снова переходит на бег. Удар за ударом, под двести. Запредельная скорость. Стрелка почти ложится.
Азарин рывком подтягивает ближе к себе. Цепенею.
Тело пробивает дрожью. Крупные мурашки рассыпаются по плечам и спешат ниже. Хочу свести колени, но, замявшись, делаю только хуже.
Азарин оказывается еще ближе. Снова ловушка.
В каком-то трансе смотрю на его губы. Почему он молчит? Столько болтал, а теперь молчит!
Эта тишина угнетает, а еще… еще не дает успокоиться.
– Замри, – просит Тим.
Первое слово за последние десять минут. Сглатываю. Молчу. Не шевелюсь.
– Просто поверь мне. Я правда, – шумно выдыхает и легонько бьется в мой лоб своим, – ничего не делал.
Чувствую его губы на своих, и такая ненависть непреодолимая к горлу подкатывает. За собственную же слабость. Сносит диким ураганом.
