В этом длительном десятилетии каждый цвинн мечтал стать шпионом-метаморф, отправившись с секретным заданием на планету недружественной расы. Такой поступок считается честью для любого молодого метаморфа. Однако быть способным принимать облик любой гуманоидной формы — это непросто и опасно, так как иногда при этом возникают отторжения и физические проблемы....
Макс тоже присел в соседнее кресло и быстро наклонился ко мне.
— О чем это он, Мара? — с тревогой спросил он. — Ты чем-то больна?
— О, это такая чудесная болезнь! — послышался задорный голос зоннёна. Надо же, какой ушастый! Услышал… — Чудесная болезнь под названием беременность! Смею вас поздравить, друзья! Дети — это счастье, не так ли?
Лицо Макса в этот момент стоило фотографировать на память. Он смотрел на меня с таким видом, словно пытался расшифровать древние письмена, то есть абсолютно оторопело и непонимающе.
— Мара… — наконец пробормотал он, снова начав дышать. — Это правда?
Учитывая, что мое положение подтвердил даже доктор, у меня больше не было поводов сомневаться, поэтому я утвердительно кивнула.
— Да, Макс. Двойня… — тихо ответила я, а он откинулся на кресле и опять замер.
— Я стану отцом? — пробормотал он, словно пытаясь постигнуть ошеломительную суть этой крышесносной новости. — У меня… и сразу двое?
— А вот по поводу двойни — поподробнее… — вклинился доктор, подходя ко мне с небольшим аппаратом прямоугольной формы в руках.
Видимо, этот аппарат на расстоянии мог отсканировать мое состояние и выдать все необходимые данные.
— Давайте считать, что это интуиция подсказала… — улыбнулась я, а сама мысленно прошептала:
«Ты был прав, Нэй! Ты был прав…»"
"Зоннёнский прибор подтвердил и срок, и наличие двух детей. Когда Макс немного отошел, и мы вернулись в нашу каюту, он осторожно обнял меня и, словно боясь навредить, прижал к своей груди только мои плечи.
— Это чудо… — прошептал он. — Честно, я даже не мечтал. Слышал, что межрасовое потомство — это большая редкость…
Ах вот почему он так ошарашен!
— Но мы ведь произошли от одних и тех же предков, — напомнила я. — Да к тому же ты — «мой идеальный самец» …
А вот последнее я уже очевидно зря ляпнула.
Макс вдруг вздрогнул и стремительно отстранился от меня.
— В смысле… самец? — нахмурился он. А я прикусила язык. Как-то не подумала, что для него это прозвучит странно и грубо. Даже вульгарно.
— Ну… это цвиннская легенда такая… — промямлила я.
— Рассказывай! — потребовал Макс, и я рассказала ему о том, как в первый день знакомства меня поразил его запах.
С его выражения лица можно было обхохатываться.
— И как же я тебе… г-м-м… пах? — недоверчиво проговорил Макс. — Надеюсь, не грязными носками?
Я засмеялась.
— Да перестань! «Идеальные» — они пахнут… как цветы для пчел, понимаешь?
— От меня пахнет цветами?
От смеха я уже уткнулась в подушку лицом.
