Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Проходя мимо своего дома, он молился, как маленькая сучка, чтобы она была все еще…
Подняв глаза к окнам на втором этаже, Лэш увидел ее в спальне… и его облегчение было столь велико, что дыхание превратилось в хрип. Независимо от того, что произошло в этом доме, независимо от того, кто проник в него, Хекс по-прежнему была там, где он ее и оставил. Ее лицо четко виднелось ему, и только ему. Он мог видеть ее по ту сторону стекла, ее глаза были обращены к небу, рука поднята к горлу.
«Что за прелестная картина», подумал он.
Она все еще принадлежала ему.
Лэш заставил себя продолжить движение, главное, что она в безопасности там, где сейчас находилась — в его невидимой, и не проницаемой ни для вампира, ни для человека, ни для лессера тюрьме — был ли это Брат или просто обычный хрен с оружием и своей позицией."
"Если бы он вошел туда и попал в перестрелку с Братьями? Если бы его ранили? Он потерял бы ее, потому что это заклинание, заключившее Хекс в ловушку и позволяющую удерживать ее на месте, черпало из него силы.
Оставаться на месте значит сдохнуть. Причем окончательно.
Это было верное решение. Если Лэш хотел сохранить ее, он должен оставить ее до рассвета в особняке.
Ему потребовалось время, чтобы осознать, что он бесцельно блуждает по городу, но правда заключалась в том, что от одной только мысли о возвращении к разрухе одного из этих дерьмовых маленьких ранчо, которыми владело Общество Лессенинг, ему хотелось содрать кожу со своего лица.
«Боже, неужели рассвет никогда не настанет…»
На каком-то уровне, даже не верилось, как ему удается катиться дальше. Но, с другой стороны, ему трудно было удерживать голову поднятой, а глаза открытыми за рулем. Проехав в западном направлении по Колдвеллскому мосту, он не желал окунаться в эту рутину.
Ответ, пришедший в его голову, ошарашил, когда Лэш взглянул в восточном направлении. Он был настолько очевиден, и все же ударил с такой силой, что его нога слетела с педали газа.
Восток и запад. Лево и право. Ночь и день.
Конечно, кормление от мистера Ди помогло ему лишь формально.
Ему нужна женщина. Женщина-лессер.
