Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Это было последним, что ему запомнилось о поездке домой.
***
Лэш проснулся точно в таком же положении, в каком и заснул: лежа на спине, с руками, скрещенными на груди… как труп, положенный в гроб. Еще в бытность вампиром, он ворочался во сне, и как правило просыпался на боку с головой под подушкой.
Приняв сидячее положение, первое, на что осмотрел — повреждения на груди и животе. Без изменений. Не хуже и не лучше. Да и уровень его энергии значительно не улучшился.
Несмотря на то, что он проспал… «Иисусе, три часа.
Твою мать, спасибо, что ему хватило мозгов отложить встречу с Бенлуисом. Вы не можете встречаться с таким человеком, как он, когда выглядите и чувствуете себя, словно после полуторанедельного запоя."
"Спустив ноги с кровати, он напрягся и оторвал свою задницу от матраса, приводя себя в вертикальное положение, покачиваясь всем телом. Он ничего не слышал, помимо тишины внизу. О… подождите. Кого-то рвало. Это означало, что Омега уже закончил свое злодеяние с новобранцем и у парня начался веселый марафон длящийся от шести до десяти часов беспрерывной рвоты.
Лэш надел свою измазанную и всю в пятнах рубашку и куртку, задаваясь вопросом, где, черт возьми, его сменная одежда. Для мистера Ди не заняло бы и трех часов, чтобы притащить свою задницу к Бенлуису, все перенести, а затем направиться в особняк, чтобы покормить Хекс и прихватить сменную одежду из шкафа.
Спускаясь на первый этаж, Лэш набрал номер телефона этого идиота, и когда включилась голосовая почта, прорычал:
— Где, мать твою, моя одежда, засранец?
Нажав «отбой» он посмотрел через зал в сторону столовой.
— Я оставляю тебя здесь, — громко сказал Лэш. Это вызвало паузу, и новобранец осмотрелся. Его глаза были налиты кровью, а в приоткрытом рте было что-то смахивающее на грязные помои.
— Что… со мной случилось? — Тонкий голосок.
Рука Лэша прижалась к его груди, и он обнаружил, что задыхается, снова подумав о том, что новобранцам никогда не открывали всей правды. Они никогда не знали, чего ожидать или полное значение того, на что они подписались и что получили в итоге.
Он никогда раньше не думал о себе, как о новобранце. Он был сыном, а не еще одним винтиком в механизме Омеги. Но сколько ему на самом деле известно?
Лэш убрал руку от повреждения.
