Вспышка: ее тело на столе из нержавеющей стали в комнате отделанной кафельной плиткой. Вспышка: ее лодыжки и запястья связанны вместе. Вспышка: человеческий доктор в хирургическом костюме, опускает на нее взгляд. Вспышка: видеокамера, направленная на ее лицо и опускающееся вниз. Вспышка: скальпель, отбрасывающий свет.
Хлопок. Еще один.
Ее взгляд устремился на звук, потому что она была не уверена, услышала ли это в своей голове или в комнате. Оказалось последнее. Док Джейн надела латексные перчатки.
— Я буду аккуратной, — подбодрила Джейн.
Что конечно было относительно.
Хекс сжала в кулаках покрывало и почувствовала, как по мускулам ее внутренней стороне бедер пробежал спазм, когда она напряглась с головы до пят. Хорошей стороной этого окоченения, стало излечение от ее заикания.
— Надеюсь, ты быстро.
— Хекс… я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Прямо сейчас.
Хекс рассеянно глянула.
— Что?"
"— Смотри мне в глаза. Прямо сюда. — Доктор указала на свои глазницы. — Сосредоточься на них. Сфокусируйся на моем лице и знай, что мы с этим справимся, хорошо? Я точно знаю, что делаю и не только потому, что я этому обучалась.
Хекс заставила себя сосредоточиться и… Иисусе, это помогло. Взгляд в эти зеленые глаза помог.
— Ты почувствуешь это.
— Извини?
Хекс прочистила горло.
— Если я… беременна, ты почувствуешь это.
— Каким образом?
— Когда ты… там будет узор. Внутри. Шероховатость… — Она сделала мелкий вдох, вспоминая рассказы, услышанные от людей ее отца. — Стенки не будут гладкими.
Док Джейн даже глазом не моргнула.
— Поняла. Готова?
«Нет».
— Да.
Хекс была вся покрыта холодным потом к тому времени как все закончилось и то ребро, что было сломано, разрывалось от ее глубоких вдохов.
— Скажи мне, — прохрипела она.
ГЛАВА 23
— Говорю тебе… Элай жив. Элай Рэтбоун… жив.
Стоя в своей комнате в особняке Рэтбоунов, Грег Винн через окно глядел на надпись «Южная Каролина», покрытую испанским мхом. В лунном свете это дерьмо выглядело жутковато, как тень, брошенная на каком-нибудь выделяющемся объекте… или теле.
— Грег, ты меня слушаешь?
Потерев глаза после сна, он оглянулся через плечо на свою юную рассказчицу. В дверь только что вошла Холли Флит, с ее длинными светлыми волосами, обрамляющими лицо, на котором сейчас было минимум макияжа, от чего ее глаза были уже не такими большими или пленительными без накладных ресниц или блестящих приблестящих теней, что были на ней перед камерой. Но розовый шелковый халатик не делал ничего, абсолютно ничего, чтобы прикрыть ее тело.
Она практически вся вибрировала, как будто была камертоном[44], приведенным в действие, издавая один адски звук.
— Ты же знаешь, — протянул Грег, — что этот ублюдок умер сто пятьдесят лет назад.