Здесь не было пыли, грязи, никаких нечистот, но Но’Уан была частью великой традиции Избранных, которой сама не являлась.
Ничего не оставалось, как выполнять работу, не имеющую отношения к служению великой цели.
Когда Пэйн повернулась, чтобы уйти и прошла рядом со всеми свободными стульями, неудача ее матери ощущалась столь же остро, как и тишина вокруг.
Воистину, ей не нравилась эта женщина. Но не было печальней реальности, как не реализация твоих планов, не увенчавшихся успехом. Программа размножения была построена на отсеивании дефективных, для достижения более сильной расы, чтобы при встрече с врагом на поле боя — она побеждала. Чтобы созданные ею многочисленные дети служили ей любовью, повиновением и радостью.
И где сейчас находилась Дева-Летописеца? В одиночестве. Не почитаема. Нелюбима.
И будущее поколение, скорее всего, еще меньше будет следовать ее путем, учитывая манеру воспитания большинства родителей, в то время как они отклонились от традиций.
Покинув пустую комнату, Пэйн вышла во всеобъемлющий молочный свет и…
По зеркальному бассейну расхаживала пританцовывая как тюльпан на ветру светящаяся желтая фигура.
Пэйн зашагала к фигуре и подойдя ближе, решила, что Лейла, должно быть, сошла с ума.
Избранная, напевала бессловесную мелодию, совершая в так движения, без звучания струнных инструментов, ее волосы развивались вокруг, как флаг.
Это было впервые, когда женщина не убрала волосы в шиньон, который был в моде у всех Избранных — по крайней мере, как видела Пэйн.
— Сестра моя! — сказала Лейла, останавливаясь. — Прости меня.
Ее сияющая улыбка стала еще ярче ее желтого цвета одеяния, а исходивший от нее аромат был сильнее, чем когда-либо. Наполняющий воздух аромат корицы был столь же уверенным, как и ее прекрасный голос.
Пэйн пожала плечами.
— Здесь не за что извиняться. Воистину, твоя песня приятна слуху.
Руки Лейлы возобновили свое изящное движение.
— Сегодня прекрасный день, не так ли?
— Воистину. — Ни с того ни с сего, у Пэйн проскочил страх. — Твое настроение значительно улучшилось.
— Это так, это так. — Избранная сделала пируэт, создавая своей ножкой некое подобие милой арки в воздухе. — Воистину, прекрасный день.
— Чем он тебя так порадовал? — Хотя Пэйн и так уже знала ответ. В конце концов, изменения в настроении редко были спонтанными — в большинстве случаев всегда был какой-то повод.
Лейла замедлила свой танец, руки и волосы опустились, перейдя в состояние покоя. Когда ее изящные пальцы поднялись ко рту, она, казалось, не могла подобрать слов.
«Она оказала полноценную услугу, — подумала Пэйн. — Больше ее опыт в эросе не был только теоретическим».
— Я… — На щеках Лейлы проступил яркий румянец.